Его не было ни в тренажерном зале, ни в бассейне, ни в качалке. Его также не оказалось на кухне, когда она зашла туда за ланчем. Ни в бильярдной комнате, ни в библиотеке.

Он также не появился на Первой Трапезе.

Когда ручка повернулась, Ноу-Уан подскочила… только чтобы глубоко и расслабленно выдохнуть. Ее кровь в теле воина объявила о его приходе прежде, чем до Ноу-Уан дошел его запах, и его тело предстало в дверном проеме.

На нем по-прежнему не было футболки. И ботинок.

А его взгляд был мрачным и опустошенным, как лабиринт Дхунда.

– Где ты был? – прошептала она.

Он уклонился от ее взгляда и заданного вопроса, направившись в ванную.

– Я опаздываю. Роф созывает собрание.

Когда включился душ, Ноу-Уан сгребла мантию и накинула ткань на свои плечи, зная, что ему будет неуютно видеть ее неодетую вне постели. Но не в этом причина его настроения, он был мрачен еще до того, как взглянул на нее.

Его любимая, подумала Ноу-Уан. Это должно быть связано с его любимой.

И, наверное, ей лучше оставить его одного.

Но она не сделала этого.

Он вышел из душа, с полотенцем на бедрах, и направился прямиком к шкафу, даже не взглянув на нее. Упершись ладонью в дверной косяк, он открыл створки и заглянул внутрь, имя на его плечах освещалось потолочным светом.

Но он ничего не достал. А просто стоял, опустив голову.

– Сегодня я ездил домой, – внезапно сказал он.

– Сегодня? В смысле… в дневные часы?

– Меня отвез Фритц.

Сердце гулко забилось при мысли о Торменте на открытом солнце… Минуточку, они разве жили не здесь?

– У нас был свой дом, – сказал Тормент. – Мы не ночевали здесь со всеми остальными.

Значит, это не его супружеская спальня. И не брачное ложе.

Когда он больше ничего не добавил, Ноу-Уан спросила:

– Что ты… нашел там?

– Ничего. Абсолютно ничего, черт возьми.

– Оттуда вывезли все вещи?

– Нет, ничего не изменилось с момента ее смерти. Вплоть до чистых тарелок в посудомойке, почты на столе, туши для ресниц, которую она достала перед тем, как уехать в последний раз.

О, сколько мучений для него, подумала Ноу-Уан.

– Я поехал туда в поисках своей шеллан, но увидел лишь музей прошлого.

– Но ты всегда рядом с ней… твоя Веллесандра всегда с тобой. Она дышит в твоем сердце.

Тормент резко развернулся, его глаза были прикрыты, напряжены.

– Не так, как раньше.

Внезапно Ноу-Уан выпрямилась под его взглядом. Затеребила край мантии. Скрестила ноги. Вновь распрямила их.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я хочу тебя трахнуть. Поэтому я вернулся сюда.

Когда на лице Ноу-Уан отразился высокооктановый шок, Тор не удосужился смягчить правду красивыми словами, извинениями или чем-то вроде фанфар. Его так достали противоречия тела, споры с судьбой, сражения с неизбежным, сдаться которому он отказывался уже на протяжении долгого времени.

Он стоял перед ней обнаженный, что не имело ничего общего с отсутствием одежды. Обнаженным… и жаждущим ее…

– Тогда ты можешь взять меня, – тихо сказала она.

Когда до него дошел смысл ее слов, Тор почувствовал, как бледнеет.

– Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Ты выразился предельно ясно.

– Ты должна была послать меня ко всем чертям.

Повисла короткая пауза.

– Ну, мы не обязаны этим заниматься.

Ни злости. Ни мольбы. Ни разочарования… все было ради него и его чувств.