– Куда ты собрался? – резко спросил Зайфер.

– Не имеет значения. Важно лишь то, что я найду.

– Скажи, что ты берешь с собой оружие.

Тро вновь остановился. Если по какой-то причине у этого будут неприятные последствия, оно вполне может ему понадобиться. Но он не хотел пугать ее… при условии, что действительно сможет каким-то образом связаться с ней и призвать к себе. Она была такой хрупкой женщиной…

То, что можно спрятать, решил он. Пистолет или два. Несколько ножей. Ничего, что она сможет увидеть.

– Хорошо, – прошептал Зайфер, начав проверять оружие.

Спустя всего пару минут, Тро поднялся из подвала, распахнул наружную дверь в кухне…

Зашипев и вскинув руки, ему пришлось прыгнуть обратно в темный дом. Слезящиеся глаза покалывало, он, выругавшись,  направился к раковине, включил холодную воду и плеснул ее себе на лицо.

Казалось, прошла вечность, прежде чем экран телефона сообщил, что можно безопасно попытаться выйти, и в этот раз он открыл дверь с меньшей бравадой.

О, облегчение ночи.

Выпрыгнув за пределы дома, он приземлился на твердой земле и наполнил легкие холодным, влажным осенним воздухом. Закрыв все еще болевшие глаза, он ушел в себя и перенесся от дома, отправляя свои молекулы на север и восток, и обретая форму на поляне, в центре которой стоял высокий клен, чья листва уже была тронута пламенем осени.

Стоя перед большим пикапом и скрываясь под красно-золотой листвой, Тро осмотрел окружение, обострив свои чувства. Эта сельская местность находилась очень далеко от поля боя в центре города, и совсем не близко к особняку Братства или аванпосту Общества Лессенинг… по крайней мере тому, о котором он знал.

Но чтобы убедиться в правильности своей оценки, он ждал, так же неподвижно, как и большое дерево позади него, но даже близко не столь спокойно… Тро был готов иметь дело с кем и чем угодно.

Однако никто и ничто не потревожило его.

Примерно через тридцать минут он опустился на землю, скрестил ноги, соединил руки и сосредоточился.

Тро прекрасно осознавал опасность, которую таила в себе избранная им дорожка. Но в некоторых битвах приходится изобретать собственное оружие, даже если есть риск, что оно взорвется у тебя под носом: несмотря на смертельную опасность, имея дело с Братством, можно было с уверенностью рассчитывать на одно – старомодную защиту их женщин.

Полученные удары в челюсть тому подтверждение.

Он положился на то, что если получится связаться с Избранной, она не будет знать о нем правду.

Также он заставил себя оттеснить вину, которую чувствовал из-за того, в какое положение ее ставит.

Прежде чем закрыть глаза, он снова осмотрелся. У края поляны, около леса, стояли олени, их изящные копыта ворошили упавшие листья, головы качались, пока они бродили в природе. Справа ухнула сова, звук пронесся по легкому холодному бризу к его настороженным ушам. Далеко впереди, на дороге, которую он не видел, показались фары проезжающей машины, скорее всего, фермерского грузовика.

Никаких лессеров.

Никаких Братьев.

Никого, кроме него.

Опустив веки, он представил Избранную и вновь пережил те минуты, когда ее кровь струилась в него, оживляя его, уводя с края, на котором балансировала его жизнь. Он видел девушку с абсолютной ясностью и сосредоточился на ее вкусе и запахе, самой ее сущности.

И затем он молился, молился как никогда раньше, даже когда жил цивилизованно. Он молился так сильно, что брови напряглись, сердце колотилось, и он не мог дышать. Он молился с отчаянием, и какая-то часть него гадала, делает он это для того, чтобы спасти Кора… или же чтобы просто вновь увидеть ее.

Он молился, пока не потерял нить слов, пока не осталось лишь чувство в груди, огромная нужда, которая, он мог лишь надеяться, была достаточно сильным сигналом для нее, чтобы она ответила, если действительно получит его.