А Куин в это время босиком щеголял в больничной пижаме. И пил херес.

– Так что за большой проект? – снова спросил он.

Сэкстон взглянул на него со странным огоньком в глазах:

– Изменение правил игры, как ты бы выразился.

– Аааа, суперсекретное задание короля.

– Именно.

– Что ж, удачи. Похоже, дел у тебя выше крыши.

– На это уйдет месяц, может больше.

– Чем ты занят, переписываешь чертов свод законов?

– Лишь его часть.

– Приятель, смотрю на тебя, и начинаю любить свое дело. Пусть уж лучше меня подстрелят, чем я займусь бумажной работой. – Он налил себе третий бокал гребаного хереса и попытался выглядеть не слишком похожим на зомби, направляясь к двери. – Веселись.

– И ты со своими стараниями, дорогой кузен. Я тоже буду наверху, но мне нужно очень многое закончить, а времени нет совершенно.

– Ты разберешься.

– Так и есть. Разберусь.

Кивнув и выйдя на лестницу, Куин подумал… Что ж, по крайней мере, разговор был не так уж и плох. Он не вообразил ничего непристойного. Не развлекал себя, представляя, как избивает ублюдка, пока тот не зальет кровью свои элегантные тряпки.

Прогресс. Ура.

Наверху, на втором этаже, двойные двери кабинета были открыты настежь, и Куин замер, увидев, сколько собралось народу. Черт подери… все были здесь. То есть, не только Братья и воины, но и их шеллан… и персонал?

В комнате было сорок человек, все жались друг к другу вокруг модной мебели, будто сардины.

С другой стороны, в этом мог быть смысл. После того треклятого снайперского выстрела король вернулся за стол, на свой трон, практически восстав из мертвых. Вроде как оправданное торжество, подумал он.

Прежде чем войти в толпу, Куин решил сделать еще глоток хереса, но один лишь запах этого пойла отбил всякое желание. Наклонившись в сторону, он выплеснул напиток в цветочный горшок оставив бокал на столе в коридоре и…

Увидев его в дверях, все тут же заткнулись. Словно от комнаты был пульт, и кто-то выключил звук.

Куин замер. Посмотрел на себя, проверяя, не демонстрирует ли ничего непристойного. Оглянулся на случай, если по лестнице поднимается кто-то важный.

Затем осмотрел комнату, гадая, что же упускает…

В долгом, усыпляющем отсутствии звуков и движения, Роф оперся на руку своей королевы и, ворча, встал на ноги. Ему на шею наложили повязку, сам он выглядел немного бледным, но был жив… и выражение его лица было столь напряженным, что Куину казалось, будто его физически окружили со всех сторон.

А затем король приложил руку, на пальце которой было черное кольцо расы с бриллиантом, к груди, прямо посередине – над сердцем… и медленно, осторожно, с помощью своей шеллан, поклонился.

Поклонился Куину.

От головы Куина отлила вся кровь, и он  никак не мог понять, что творит самый важный вампир на планете, и тут кто-то начал медленно хлопать.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

К нему присоединились другие, пока все собравшиеся, начиная от Фьюри и Кормии и заканчивая Зи с Бэллой и малышкой Наллой, Фритцем и его подчиненными… Вишесом, Пэйн и их супругами, Бутчем и Мариссой, Ривом и Эленой… не стали аплодировать ему со слезами на глазах.

Куин обернул вокруг себя руки, обводя взглядом разноцветных глаз всех присутствующих.

Пока не взглянул на Блэйлока.

Рыжеволосый стоял справа, хлопая, как и остальные, а его голубые глаза светились эмоциями.

С другой стороны, он бы точно знал, что нечто подобное значит для испорченного ребенка с врожденным дефектом, ребенка, ненужного своей семье, которая не хотела испытывать стыд или общественное презрение.