Он бы знал, как тяжело принять благодарность.

Он бы знал, как Куину хотелось сбежать от внимания… даже если он был безгранично тронут оказываемой ему честью, которую не заслужил.

В окружении всего, чего он не мог выдержать, Куин просто посмотрел на своего старого дорогого друга.

Как и всегда, Блэй был его якорем, за который Куин мог зацепиться и удержаться.

***

Проехав сквозь мис на своем байке, Хекс до сих пор не могла поверить, что едет в особняк, повинуясь королевскому распоряжению: «приглашение» исходило от самого Рофа… и каким бы иконоборцем она ни была, игнорировать прямой приказ короля она не собиралась.

Боже, ее начинало подташнивать.

Получив голосовое сообщение, она подумала, что Джон умер, убит в бою. Но ответ на смс, которое она, молясь, послала ему, пришел незамедлительно. Короткий и милый. Просто «придешь с наступлением ночи?».

Это все, что она получила, даже написав «да», ожидая от него чего-то еще.

Поэтому неудивительно, что ее подташнивало, поскольку этим самым Джон, скорее всего, официально положил конец их отношениям. Вампирский эквивалент развода встречался редко, но Древнее Право предусматривало возможность законного расторжения брака. И естественно, для людей одного социального положения с Джоном… а именно – кровный сын Брата – король был единственным, кто мог дать разрешение разойтись.

Должно быть, это конец.

Черт, ее действительно вот-вот вырвет.

Развернувшись у входа в особняк, она не стала парковать «Дукати» в конце ряда аккуратно выстроенных сильных машин, внедорожников и микроавтобусов. Нет… она оставила байк прямо у подножия лестницы. Если это расторжение брака самим королем, она поможет Джону положить конец их несчастью, а затем…

Что ж, она позвонит Трэзу и скажет, что не может выйти на работу. Потом запрется в своей хижине и будет плакать, как девчонка. Неделю или две…

Так глупо. Все между ними было чертовски глупо. Но она не могла изменить Джона, а он – ее, что же еще им оставалось? Уже несколько месяцев между ними лишь дистанция и неловкая тишина. Ничего не менялось, черная дыра становилась все глубже и мрачнее…

Поднявшись по ступенькам, ведущим к входной двери, она тяжело дышала, будучи разбитой, как если бы ее кости стали хрупкими и разваливались под весом мышц. Но она не остановилась, потому что именно так поступали воины. Они закрывали глаза на боль и добивались своей цели… и сегодня ночью они с Джоном чертовски точно что-нибудь уничтожат, что-то безгранично ценное и редкое, и ей было стыдно, что у них не получилось найти способ сберечь это в холодном жестоком мире.

В вестибюле Хекс не сразу подошла к объективу камеры. Она никогда не принадлежала тому типу женщин, что прихорашиваются перед встречами, но, тем не менее, Хекс поняла, что проводит пальцами под глазами и приглаживает ладонью свои короткие волосы. Быстро выпрямив косуху…и спину… она приказала себе запастись терпением.

Она переживала вещи гораздо хуже этого.

Благодаря одной лишь гордости она сможет обрести самоконтроль на ближайшие десять или пятнадцать минут.

Впереди целая жизнь, чтобы терять самообладание вдали от посторонних глаз.

Выругавшись, Хекс нажала на кнопку вызова и отошла, заставляя себя посмотреть в камеру. Ожидая ответа, она вновь распрямила косуху. Топнула ботинками. Перепроверила, что ее пистолеты в кобуре.

Поиграла с волосами.

Ладно, что за черт.

Наклонившись в сторону, она снова нажала на кнопку. У додженов высокие стандарты. Звонишь в звонок, и ответ приходит через пару секунд.

На третьей попытке она задумалась, сколько еще раз ей придется просить…

Внутренняя дверь вестибюля распахнулась, а Фритц выглядел подавленным:

– Миледи! Мне так жаль…

Громкая какофония заглушила то, что дворецкий сказал после, и Хекс нахмурилась, посмотрев за старика.