Но он все равно хотел ее.

Его проклятый член бесстыдно ревел… готовый взять, взять и… овладеть. По крайней мере, в плане секса.

Дерьмо, этот огненный клубок желания и нужды в никоей мере не мог сравниться с бледным анемичным кормлением, которое он разделял с Избранной Селеной. Все должно быть именно так: эта развязность, сброс цивилизованной оболочки и обнажение глубинного зверя.

И будь он проклят, но он смирился с этим.

Изменив положение Ноу-Уан, он позволил своей хватке на ее талии скользнуть ниже, к пояснице, а потом еще ниже – к бедру… и попке.

Внезапно он прижал ее к стеклянному шкафу, дверные рамы задребезжали. Тор не хотел быть грубым, но было невозможно сопротивляться нужде. И хуже того– в глубине души он не хотел бороться.

Приподняв голову, Тор издал рев, который опалил даже его собственные уши, и потом снова укусил Ноу-Уан, лишаясь контроля перед оголодавшими чувствами.

Второй укус получился выше и ближе к подбородку, а глотки стали еще больше, жизненная энергия Ноу-Уан устремлялась прямо к его мускулам, придавая ему сил, восстанавливая, снова делая его целым – физически.

Глотки… черт возьми, глотки …

Он, наконец, оторвался, опьяненный ею, его голова кружилась не от жажды крови. Затем последует секс, и он на самом деле оглянулся в поисках кровати.

Но… они были в кладовой? Что за чертовщина?

Господи, он не мог вспомнить, как это все вышло.

Однако он точно не хотел, чтобы Ноу-Уан истекла кровью, потому снова опустился к ее шее. Вытянув язык, он провел им по колонне шеи, которую укусил дважды, ощущая бархат кожи и чувствуя ее аромат…

В его ноздри проник запах отнюдь не туалетной воды.

И это был не сочный аромат женского возбуждения, который он чувствовал в самом начале.

Она была в ужасе.

– Ноу-Уан? – позвал он, впервые ощутив ее дрожь.

Она разрыдалась с хриплым вскриком, и Тор мгновенно окаменел от шока. Потом, когда ощущения вернулись, он слишком ясно заметил ее ногти, впивающиеся в его плечи, ее хрупкое тело, пытавшееся вырваться на свободу.

Он тут же отпустил ее…

Ноу-Уан врезалась в угол кухонного шкафа, потом бросилась к двери, дергая ручку так сильно, что мутное стекло вполне могло разбиться.

– Подожди, я дам тебе…

В ту же секунду, как он усилием воли открыл замок, девушка выскочила из комнаты, пронеслась через кухню, прочь из нее, так, словно спасала свою жизнь.

– Черт! – Он кинулся за ней. – Ноу-Уан!

Когда Тор окликнул ее снова, ему было плевать, кто услышит его, голос эхом отдавался от высокого потолка столовой, когда он пронесся мимо длинного стола и вылетел в фойе.

Она пробежала по яблоне, и Тор воскресил в памяти ту ночь, когда они пытались вернуть Ноу-Уан домой к ее отцу, как ночная сорочка развевалась позади нее, превращая девушку в призрака, бегущего по лугу, освещенному луной.

Сейчас ее мантия развевалась позади нее, пока она бежала к лестнице.

Паника Тора усилилась настолько, что он дематериализовался, продолжая погоню, принимая форму на середине лестницы и все же на расстоянии от Ноу-Уан. Продолжая преследовать ее бегом, он пробежал мимо кабинета Рофа, прямо к уходившему вправо коридору.

Достигнув своей комнаты, Ноу-Уан влетела внутрь и с силой захлопнула дверь. Он добрался до деревянных панелей и тут же услышал щелчок замка.

Ее кровь струилась по его венам, давая недостающую силу, аппетит, которого у него не было раньше, ясную голову, которую он носил на вершине позвоночника веками, и он вспомнил все, чего не осознавал в тот момент, когда был у ее горла.