Место, где Михась моё снаряжение спрятал, он же мне подробным образом и обрисовал. Так что несколькими сутками спустя мы наконец-то добрались до моего запрятанного в высокой траве рюкзака. Пахнущий порохом автомат валялся рядом, он был не чищен и до сих пор пах гарью. Значит, незадолго до того, как попасть сюда, я стрелял, но патронов ни в магазинах, ни в кармашках разгрузки не было, гранат тоже. Это могло означать только одно — я круто вляпался… Гнетомый грустными мыслями, я некоторое время ехал, не глядя на компас, и отвернул маленько в сторону. Вроде бы и не заблудился, а так, малость отклонился с пути. А когда спохватился, мы от своей дороги уже далеко были. Спутники-то мои, на меня надеясь, этого даже и не заметили. Я задумался, и из низины, в которую мы въехали, выбираться стал. Одно хорошо было, что места везде проезжие, с коней спешиваться не пришлось. Орков я не опасался, как мне помнилось, в этих местах их не было. А вот с ориентированием у меня что-то и впрямь не то получалось. И как мы в этот тёмный лес забрели — до сих пор не пойму, будто тянуло меня туда что-то. Будто вело. Зашёл и заплутал. Вот ей — богу! И так и сяк выходить пытался, а всё на полянку эту чёртову, что сразу мне какой-то чудной показалась, выбредал. Я уж и компас хотел выбросить, но потом передумал, на груди спрятал и по приметам разным пошёл: по мху на деревьях, по муравейникам, по веткам южным да северным. Большой крюк дал, да всё одно на поляну с тремя ёлками возвратился. То, что дело тут без колдовства не обошлось, это я понял, но как выбраться? Вот и задумался. По солнышку идти — это, я думаю, тоже без толку. Воздухом там или ещё чем отклониться и с пути собьет. Вот и стал я к деревьям внимательнее приглядываться. И заметил всё-таки разницу. Мох на каждом деревце чуть-чуть в сторону да соскальзывал. Слез я с коня, посмотрел, прикинул насколько поправку делать и пошёл. Спутники мои помалкивали и за мной как ниточка за иголкой тянулись. Мне уже казалось, что иду я в обратную сторону, но я всё не сворачивал, и вот уже и просвет впереди блеснул.

— Колюшка! — донеслось сзади едва слышимое, я остановился. Впрямь или почудилось? Мои спутники тоже замерли.

— Колюшка, куда же ты, касатик? — и впрямь, будто голос Бабы-Яги слышится. Может, подождать, когда приблизится? Да и стоять на одном месте нельзя, вдруг мороки?

— Колюшка, назад возвертайся! — голос тихий такой, просительный, будто заманивает. Вернусь назад, а как вновь выбраться? Вдруг во второй раз не получится? Нет, я лучше на месте постою! Подожду, а там посмотрим. Я посмотрел на своих спутников и без слов развёл руками: "Мол, живо в стороны". Они тут же и сгинули, в кустах спрятались, сам я под ёлочкой присел, меч вынул, ко всякому приготовился. Гляжу, а по нашим следам, руками размахивая, и впрямь Тихоновна бежит. Простоволосая, в переднике, словно только что от квашни оторвалась. Такое мороком быть не могло. Морок — он бы что попривычнее придумал. Я улыбнулся и безбоязненно вышел навстречу запыхавшейся от длительного бега старушке.

— Вот ведь, окаянные, еле поспела! — беззлобно ругалась Яга, переводя дыхание. — И как ведь из тенёт заколдованных выбрались, ума не приложу!

— Так ведь голова-то — она дана не токмо шапку носить! — с гордостью заявил я, на всякий случай не распространяясь, с какой это попытки я стал таким умным.

— Эх, шапка ты непутевая! Дай — ка обниму-то тебя хоть, за столь лет, почитай, так соскучилась! — А Яга за эти годы и не изменилась вовсе. — И пусть твои товарищи непутёвые, что по кустам перепёлками перепуганными прячутся, на свет божий вылазят. Мне, чай, и с ними полобызаться охота…

— Дано я тебя в гости ждала, а как прознала по тебя, что ты тут поблизости плутаешь, — рассказывала Яга некоторое время спустя, — так Августину с ейным сыном в надёжном месте оставила да на поиски и отправилась.