За это время бывшим кудесникам удалось скопить немалое финансовое состояние и породниться друг с другом. Так что когда в начале прошлого века у этой группы слабых, но рукастых одарённых и примкнувших к общине простецов повились дети с задатками полноценных чародеев, да ещё и общей сверхпластичной живицей, Совет Мастеров, правивший цветнобульварским цехом, подал заявку на создание собственной гильдии.

Прошло всего ничего, каких-то семьдесят лет, и амбиции возросли многократно. Вот только возможности превратиться в полноценный клан перед бывшими кудесниками всё никак не возникало. А тем временем у бывшего цеха, а ныне чародейской гильдии, появлялось всё больше конкурентов, да и полноценные выходы на рынок полиса постепенно закрывались, зачастую как раз из-за нынешнего статуса их объединения.

Кланы и поднявшиеся простецы-промышленники, а также другие объединения кудесников начали активно вмешиваться в обширный и приносящий огромный доход непрофильный бизнес Шнуровски. Да и Княжеский Стол проявлял недовольство «цветнобульварскими», которые вследствие своего статуса гильдии не платили подоходный налог за свою нецелевую деятельность, а прямые обязанности как боевиков-чародеев выполняли в минимальных допустимых объемах. Да и то миссиями и прочими чародейскими задачами занималось так называемое Второе крыло. То есть группа бесклановых чародеев, принятая в гильдию только для того, чтобы работать на Шнуровски.

Вот и получалось, что нужно либо двигаться выше, то есть получать наконец статус клана, либо возвращаться в состояние цеха. Второе было уже неприемлемо, ведь за последнее время предки Зиновия привыкли работать на себя, а не на городскую казну, как то делают обычные кудесники. Сохранять же текущее положение вещей так же вряд ли бы получилось долго. А для создания нового клана в Московском полисе требовалось как признание со стороны князя, так и хотя бы четыре уже существующих, а ещё желательно великих клана, которые поддержат это притязание.

Так, например, пришедшим примерно в то же время в Москву Бажовым последнее было не нужно. Их и так признавали все, кто когда-либо получал люлей от Зеленоглазых бестий. Князь же был только рад тому, что такой мощный раздражитель, существовавший в зоне влияния полиса чуть ли не с момента его основания, наконец-то влился в славный город. С Шнуровски же, не обладавшими такой «дурной» в понимании москвичей славой, всё было намного сложнее.

С князем и его Столом в итоге получилось договориться, банально дав им долю в предстоящей светофицации полиса, и вопрос был не в будущем создании брильянтовых дорог и колонн дневного освещения для нижних уровней. А в тридцати трёх процентах денежных отчислений за любой проданный Шнуровски тогда ещё недавно изобретённый «светляк», как в Москве, так и в других полисах и поселениях. А это — много… Очень много денег.

С несколькими кланами же, а точнее, со Снеговыми, Юрьевыми, Потаповыми и Медными, договорились буквально накануне уничтожения моих родственников. Точнее, насколько узнал Зиновий у некоего источника, поступило предложение профинансировать неназванный проект, за что эти пусть и древние, но малые кланы проголосуют за Шнуровски в Совете. Так, собственно, и случилось, а, можно сказать, на следующий день после голосования состоялось нападение на Бажовых.

— То есть ты хочешь сказать, — я ещё раз посмотрел на ну очень интересный документ, изъятый из архива бывшего главы рыжих. — Что твой клан, по сути, профинансировал уничтожение моего? А затем ещё и присвоил себе наш небоскрёб.

Я вперился взглядом во вновь побледневшего и заёрзавшего на стуле парня.

— Нет… — он, совершенно не обращая на манеры, вытер вспотевший лоб рукавом и попытался объясниться. — В смысле, мы правда не знаем… Ну как минимум я, о том, на что пошли те деньги! Из тех, кто договаривался, даже среди старейшин никого уже не осталось.