В общем-то, Киносян, несмотря на всё былое уважение к Зеленоглазым, внезапно встреченным ими на своём пути, уже хотел было открыть рот и потребовать уйти с дороги. Ведь у него был приказ, и пока он тут тормозит из-за случайной встречи с клановым отрядом Бажовых на брильянтовой дороге, наёмники в небоскрёбе вполне могут дорезать последних Шнуровски, но в его голове что-то щёлкнуло, и картина мира встала на свои места… А стоявшая перед ним красивая женщина, находящаяся на острие клина, как он невольно подметил, примерно его возраста, с пронзительно зелёными глазами произнесла:

— Вы вторглись на суверенную территорию клана Бажовых во время проведения боевой операции, — голос у неё был приятный, но в нём звучала непоколебимая сталь. — Немедленно покиньте наши пределы, или мы будем вынуждены применить силу.

«Подстава…» — пронеслось в голове у княжеского гвардейца, который уже понял, в какую навозную яму втравил их подонок чинуша.

Тут всё было просто. С одной стороны, клановый конфликт, в который они как княжеские гвардейцы не имели права вмешиваться… по собственной воле. С другой — полученный приказ, не выполнить который они как чародейские силы, подчинённые Княжескому Столу просто, не имели права. И второе, к сожалению, перевешивало первое, ибо действовали они от имени князя и именно служили, как и чиновники, загнавшие их в такое положение. Ведь на самом деле отдать приказ и спустить полномочия этому Кацурикову мог и сам, не желая действовать публично. И кто Киносян такой, чтобы самовольничать и что-то там оспаривать? Его работа — выполнять!

А вот межклановые взаимоотношения и прочие высокие материи, как и договорённости, касались именно что повелителя полиса. Они же, гвардейцы, просто исполняли приказы. И должны были делать это хорошо. Ну а если произошла какая-то ошибка, так наверху потом сами разберутся. Его же, Афанасия, дело маленькое.

— Это территория клана Шнуровски, — максимально уверенно произнёс он. — У нас есть приказ отбить нападение «бандитов» на небоскрёб. Сложите оружие, или мы будем вынуждены…

Он не договорил. Бажовы атаковали без раздумий, почти мгновенно вонзившись в строй княжеских гвардейцев, как горячий нож в сливочное масло. Он сам, не успев даже сложить печати каких-либо чар, сцепился с зеленоглазой красоткой и, хотя считался в гвардии мастером рукопашного и ножевого ближнего боя, почти тут же отхватил по морде.

Вокруг загрохотали взрывы, гвардейцы сражались как черви из Бездны, кого-то даже с воплем выбросили с брильянтовой дороги… Но ему сейчас было плевать на всё, что его окружало. Зеленоглазая красотка оказалась настоящей фурией, и ему потребовалось всё возможное мастерство, полученное у лучших кремлёвских наставников, чтобы только пережить каждую секунду их поединка. Киносян даже не обратил внимания на то, что вокруг как-то уже слишком быстро стало тихо, он уже не орудовал просто врукопашную, получив множество болезненных ударов, он действовал двумя ножами, зажатыми в сведённых судорогой отбитых блоками кулаках, размахивая ими так быстро, как никогда прежде. А потом всё закончилось.

Жёсткие блоки, которые он безуспешно старался порезать, вдруг стали как вода, обхватили его руку с зажатым в ней ножом, он почувствовал прикосновение чужого тела, брильянтовая дорога и небо поменялись местами, и он вдруг ударился обо что-то твёрдое, что выбило из него дух. И, кажется, на мгновение потерял сознание.

Очнулся он почти сразу же, уже лёжа на животе с прижатым к дорожному покрытию лицом, в то время как кто-то умело связывал ему кисти рук за спиной. Перед глазами у него слегка плыло после удара головой, но, несмотря на это, он с удивлением увидел, что команда его полностью разгромлена. Во всяком случае почти все, кто попадался ему на глаза, лежали сейчас связанными, а между ними спокойно прохаживались люди в чёрных плащах.