— Но «Рукотворный Монолит», — нахмурилась одна из девушек, — это же родовое гнездо Шнуровски. Это же чародейский клан, при чём тут мы?

— Наташа, я себе тоже этот вопрос задаю, — покачал головой подполковник и, вздохнув, ответил: — И придуманные мною ответы мне не очень нравятся. Так что будьте аккуратны и постарайтесь там никого с ходу не убить. Да и вообще, будьте повежливее, потому как чует моё сердце — дело здесь нечистое. Но приказ есть приказ!

— Сделаем! — хором ответили гвардейские командиры.

— Пойдут с пятой по двенадцатую руки, — продолжил Семенский, привычным движением руки разглаживая усы. — Командиром отряда будет… А давай-ка ты, Афанасий Степанович. Всё, ребят, понеслась душа в Ирий!

Глядя на спины выходящих из переговорной бойцов, мужчина ещё раз неодобрительно покачал головой. Ему категорически не нравился только что полученный из вторых рук приказ. Слишком уж часто за его карьеру в гвардии обличённые властью кабинетчики из Стола пользовались Кривоясеневским полком для решения своих собственных делишек, порой никак не связанных ни с Княжеской волей, ни со служением полису.

И почти всегда среди чинуш находился вот такой вот внезапно наделённый полномочиями «Катцуриков», готовый сунуть голову в пасть лютоволку, лишь бы только ещё раз таким вот образом поцеловать сапоги своему высокому начальству. «Стреноженный корпус» выдвигался, делал свою работу и, естественно, делал её хорошо! По итогам же Семенский в очередной раз получал по шапке от князя, и ему в «наказание» продлевали срок службы в «учебно-штрафном полку», такой вот «титулярный советник» отправлялся на плаху, до последнего свято веря, что покровитель вот-вот спасёт его. Ну а основной бенефициар на следующем приёме у правителя Москвы, получая не особо строгий выговор, только смущённо улыбался и, разводя руками, бормотал о самодеятельности идиотов. И всё возвращалось на круги своя!

Именно поэтому ещё давным-давно предыдущими поколениями командующих Древа Ясеня-Искривлённого чародейского полка была выработана привычка никогда и никуда не спешить по «тихой» тревожной сирене. Ибо действительно важные дела князь поручал совсем другим полкам гвардии, а «Стреноженный корпус» потому так и стали называть, что состоящие в нём чародеи если и поспешали, то медленно!

Вот и сейчас, получив приказ «выступить на защиту полноценного чародейского клана всеми доступными силами и нейтрализовать напавших на небоскрёб бандитов», Семенский решил проявить житейскую мудрость. Во-первых, слава Древу, какие силы доступны, а какие нет, решал именно он! А тридцати пяти прекрасно обученных чародеев-гвардейцев должно было хватить на то, чтобы справиться с любым количеством обычных бандитов, решивших пощипать прошляпивших нападение Шнуровски.

Во-вторых, на всякий случай подполковник был ну очень благодарен канцелярщине, которую обычно разводили в Княжеском Столе и на которой так любили говорить младшие чины. Ибо, если бы было приказано «уничтожить», пришлось бы выполнять, а вот формулировку «нейтрализовать» уже можно понять по-всякому. Например, как «арестовать» — что он, собственно, и сделал! Ведь так, когда все вроде бы и живы, а чуйка, которая ранее Семенского не подводила, и в этот раз окажется права — по голове ему во время разбора полётов у князя прилетит не так сильно, как если бы его молодцы и девицы устроили в «Рукотворном Монолите» кровавую баню.

Мужчина вновь пригладил усы и, аккуратно надев свою новенькую фуражку, довольный, кивнул своим мыслям. Да — он всё понял и сделал правильно! Ведь не зря в последнее время в кулуарах Кремля только и говорили о том, что дела у Шнуровски идут хуже некуда.