Так вот, там уже «Других Людях» упоминалось лишь изредка, а ближе к временам Святогора так и вовсе писали лишь о неких многочисленных «дикарях вида почти нет от роду ничего человеческого», которые обитали в «своих» полисах и считались крайне опасным племенем даже для чародеев. И это при том, что, по утверждениям многих источников, дикари эти жили без живицы в телах и были почти не подвластны духам, в отличие от обычных людей. Именно по этой причине чудовищами или одержимыми их не считали, хоть и проводили грань между собой и этими существами.

Именно такие странные и опасные товарищи жили почти тысячу лет назад, в том числе и в Древней Москве. И тут, если верить легендам, после Бесконечного Жора, который, естественно, как и любое такое масштабное событие, просто не мог исчезнуть бесследно, Святогор Тимирязев, прихватив двух своих старых друзей, соратников и собутыльников, отправляется прямиком на руины опустошённого монстрами полиса дикарей. Причём путь этой троице предстоял неблизкий, ибо давно уже было доказано, что сборное воинство чародейских кланов, лидером которого он в тот момент по праву являлся, стояло значительно южнее, у истока реки Дон.

Более того, в те времена, в отличие от Тимирязевева, Ярослав Юшкин и Еремей Пожарский были сами по себе могучими чародеями, возглавляли два незначительных как по размерам, так и по влиянию, клана, которые обрели значительную силу уже позже, спустя несколько поколений, обосновавшись в пределах Новой Москвы. А потому куда страннее легендарного договора, заключённого на руинах чужого города, хотя поговорить об этом можно было и в первой попавшейся штабной палатке, выглядит то, что с решением жить и строиться в пределах Древней Москвы безоговорочно согласились все остальные чародейские кланы, входившие в сборное воинство под рукой Тимирязева.

Впрочем, тот факт, что нынешний Сенаторум, разместившийся на нулевом этаже Кремлёвского Монолита, расположен прямиком на том самом месте, где тысячелетия назад проводились первые собрания Клановой Думы, а именно, примерно на месте главного двора первой крепостницы Московского князя — учёные не оспаривают.

И никого, в том числе самого князя, как и заседающих в этом, главном во всём полисе, зале собраний делегатов от могущественных кланов, совершенно не заботил тот факт, что прямо у них над головой, буквально на следующем этаже, располагались кремлёвские увеселительные заведения для москвичей низшего класса. В том числе и публичные дома, в которых ранее пленённые и вроде как «раскаявшиеся» чародейки из разных инополисных кланов оказывали интимные услуги любому, кто способен за них заплатить звонким рублём.

* * *

Хмыкнув, Демьян поёрзал на своём месте, поудобнее устраиваясь в мягком кресле с бажовской тамгой над головой, вышитой на надетом на высокую спинку чехле, чем тут же привлёк внимание своего скучающего соседа справа. Крепкого и немного пухлого старичка в круглых пижонских очках, бывшего старейшиной из клана Ефимовых.

Вообще, система рассадки за огромным кольцеобразным столом, установленном в центре зала собраний Совета кланов, никак не регламентировалась, а потому неизменным оставалось только то место, которое занимал Московский князь. Все остальные места были не именными, а потому часто менялись в зависимости от рассматриваемого вопроса и позиции по нему кланового представителя, политических альянсов, а также разнообразных договорных отношений между родами. Поэтому важность места, относительно княжеского трона особой роли не играла, зато, быстро найдя взглядом клановый символ, можно было сразу же с ходу прикинуть, кто в нынешней повестке дня кого поддерживает, и заранее составить план того, как перетянуть в обсуждаемом вопросе некоторых противников на свою сторону.

Так и оказалось, что на этом, экстренном, заседании Княжеского Совета место Бажовых было между Ефимовыми справа и Громовыми слева.