Спустя двадцать минут на сцену, расположенную в центре поля, вышла группа для разогрева. Два гратха и три орочихи. Грянули мощные аккорды. По воздуху пробежала звуковая волна, толпа радостно и поощрительно загудела.

Группа сыграла четыре песни и свалила. Вместо них к микрофону выскочил относительно невысокий гратх в золотом пиджаке.

— Дорогие товарищи! — завопил он, как ненормальный, только что не вгрызаясь в микрофон. — Сегодня и прямо сейчас для вас на этой сцене! Встречайте — великие и неповторимые, «Космонавты»!

Так вот, что было зашифровано на афише. Никогда бы не подумал.

На сцену строевым шагом вышли пять орков в чёрной коже, увешанные металлом сверху донизу. Дружно поклонившись под бешеный рёв зрителей, они взяли инструменты.

Барабанщик ударил палочками над микрофоном раз, другой, третий…

И стадион буквально взорвался мощнейшим аккордом, наполненным дисторшном и низким басом.

Ритм был жёстким, как удары рельса о череп. На заднем плане из сцены начала подниматься огромная статуя облачённого в доспехи гратха, держащего в руках здоровенный топор. На груди у него красовался герб гратхов. За спиной колосса взвились алые стяги, а затем со всех сторон ударили в небо огненные фонтаны пиротехники!

Солист издал душераздирающий вопль и запел, чеканя слова — будто пятидюймовые гвозди забивал в уши слушателей.

О, похоже, сегодня на стадионе будет далеко не только позитив! Тут я малость просчитался. Текст песен приводить и пересказывать не буду, но образы светлого коммунистического будущего перемежались в них с такой лютой дичью, что я не представляю, как цензоры это одобрили.

Зато не придётся бродить по кладбищам. Растекающиеся и быстро крепнущие с каждым куплетом и припевом эмоции фанатов тяжёлого металла смешивались в причудливый коктейль, в котором было всё, что мне требовалось. Оставалось только следить за тем, чтобы плюс и минус поступали в мою энергетическую систему в правильных пропорциях.

На концерте я провёл полных два часа. Позитива оказалось всё-таки больше, но перевес был незначительным и выражался лишь в том, что уходил я со стадиона с отличным настроением.

Правда, длилось оно не так долго, как хотелось бы.

Ибо утром следующего дня Чупа начал с того, что забрал у меня зрение.

Глава 11

Давно я так не матерился.

Понятно, что по счетам надо платить, но выходка Чупакабры застала меня врасплох. А всё потому, что я не учёл разницу между земным и местным временем. Здесь всё то же самое, двадцатичасовой суточный цикл, но дни недели называются иначе. И такого понятия как «воскресенье» не существует. По понятной причине.

С кровати я кое-как слез, но сразу после этого налетел на комод, ударился коленом и грязно выругался. Замер, потирая ушибленное место. Постарался припомнить расположение мебели в комнате. И наощупь, вытянув перед собой руки, добрался до дверного проёма. Чтобы попасть в санузел, мне пришлось обогнуть массивный шкаф. Унитаз был заточен под гратхов (видимо, другого в городе не нашлось, а тащить из СССР гальюн специально для человеческого агента никто не захотел), но я кое-как справился с задачей, хотя и возникло подозрение, что струя не всегда летела, куда надо.

Душ я принял без особых проблем.

А вот зубную щётку с пастой пришлось поискать, попутно переворачивая мыльницы и какие-то баночки, доставшиеся в наследство от прежних жильцов. К этому моменту я уже окончательно принял решение пересидеть дома. В планах у меня не значились поездки в посольство или ещё куда-нибудь. Самое разумное — не дёргаться.