— Терпение, хозяин, — пробормотал фамильяр, не отрывая взгляда от горизонта. — Думаю, нам туда, — он указал лапой вперёд.

— С чего ты взял? Как по мне, тут со всех сторон одно и то же.

— Именно поэтому я и веду тебя, а не наоборот! — самодовольно ответил хомяк и поплыл вперёд в полутора метрах над песком.

— И далеко идти?

— Это как повезёт.

Вот засранец. Наверняка ведь сам не знает, вот и рисуется. Тем не менее, не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

К моему удивлению, ноги не вязли в песке. Идти было легко, ибо поверхность оказалась довольно твёрдой.

Время в иных мирах течёт по-своему, так что я понятия не имел, как долго Чупа вёл меня через пустыню, но устать я не успел.

Впереди показалось нечто, торчащее из песка. Словно здоровенный кусок вертикально воткнутого в землю рафинада. Когда я подошёл ближе, то понял, что это покрытая грубо вырезанными письменами плита из пористого камня вроде пемзы.

— Мы на месте! — радостно объявил Чупа и бесцеремонно уселся на обелиск.

Тотчас по камню побежали дрожащие от напряжения красные линии. Они разветвлялись и пересекались, превращаясь в подобие паутины.

— Что за хрень? — поинтересовался я, наблюдая за этим процессом.

— Каждый шаман, путешествуя между мирами, пользуется якорями, — ответил фамильяр. Глаза его сощурились, превратившись в светящиеся алым щёлочки. — Это один из них. Я воспользуюсь им, чтобы призвать дух шамана.

Едва он договорил, как из камня показалось призрачное лицо. На мгновение проскользнули орочьи черты, а затем субстанция утратила чёткие очертания. Она словно струилась из белой плиты, пока не оказалась снаружи, где принялась быстро клубиться.

— Готово, — проговорил Чупа. — Кто начнёт диалог — ты или я?

— Эм-м… Как его зовут-то хоть?

— Откуда мне знать?

Я повернулся к призрачной субстанции.

Всё это смахивало на голограмму или мираж в пустыне.

— Меня зовут Владленом Громовым. Я прибыл в ваш мир из Советского Союза.

— Мы знаем, кто ты, — прозвучал шелестящий голос. — У меня в этом мире нет имени. Но ты можешь использовать прозвище Ульхар.

— Хорошо, Ульхар, — кивнул я. — Прости, что отвлекаю, но я почти не владею вашим языком. Это мешает моей работе. Можешь помочь?

— Тебя прислали, чтобы избавить нас от чужака, — субстанция собралась в светящийся шар. — И я помогу.

Светящийся шар медленно проплыл над песком, коснулся моей груди, застыл на пару секунд, словно раздумывая, а затем погрузился в тело. Весь, без остатка. Меня прошиб резкий озноб. Только и всего.

Чупа расплылся в довольной улыбке.

— Ну, как, хозяин? Чувствуешь себя знатоком языка гратхов?

— Пока не знаю, — честно ответил я, прислушиваясь к ощущениям. — Думаю, нужно проверить.

— Тогда предлагаю отправиться в обратный путь.

Вокруг нас взметнулся песок. Золотистые тучи скрыли всё, включая белый обелиск, завертелись, превращаясь в смерч, и меня выбросило обратно в комнату, из которой мы пустились в путешествие по мирам.

Чёрная эктоплазма схлынула, исчезнув в полу и стенах.

Я уставился в телевизор. Прошло несколько мгновений, прежде чем уши наполнились звуком.

Орочиха в сером жакете и белой блузке произнесла:

— … таким образом, бесспорные достижения наших тружеников дарят надежду на досрочное завершение строительства нового жилого комплекса для особо отличившихся советских граждан.