— А машины? — уточнил я. — Это ведь неживые объекты. Но при этом их нельзя назвать статичными.

— Сечёшь! — восхитился собеседник. — Правильно, автомобили ты тоже воспринимать не будешь. Поэтому переходи дороги аккуратно, ха!

— Ладно, — я решил подвести итог всей этой замечательной ереси. — Ты наделяешь меня способностью видеть стены и другие неподвижные поверхности. Здания, окна, двери. Фонари, скамейки. Правильно?

— Именно так.

— Как это работает?

— Да как и всё у меня. Я подарю тебе руну. Совершенно безвозмездно. Руна дорогая и редкая, я сам её напитывал энергией. Хватит с запасом, дня на три-четыре. После этого будет нужна подзарядка.

— И что мне с ней сделать?

— Положи в карман. Сожми пальцами. Или в кулаке держи.

Нечто стукнулось о столешницу.

Скользнуло к моей тарелке.

Накрываю ладонью плоский камень с врезанными в поверхность чёрточками. Гладкий, вылизанный тысячелетними приливами неведомых морей. Провожу пальцем по одной линии, затем по другой. Вслепую руну не определить. К тому же, есть разница между «нашими» и «не нашими» рунами. Гратхи много чего интересного насочиняли.

— Сожми, — посоветовал Курц. — Влей немного пси-энергии.

Я последовал совету рунного мастера.

И перед мысленным взором распахнулась интересная картина.

Столовая без единого посетителя. Окна, стены, столы, раздача и кассовый аппарат. Лампы под потолком. Приёмка грязной посуды. Всё, как у людей… только без людей.

Охренеть.

— Можешь спрятать руну в карман, — предложил Курц. — Теперь она работает даже на расстоянии.

Гратх не обманул.

Я видел неживой мир в блекло-сером формате, но видел!

— Невероятно! — прошептал я.

— Твоя энергия просто для контакта, — пояснил Курц. — Чтобы руна настроилась на нынешнего владельца. Постоянно вливать туда пси не нужно. Через три дня активного использования потребуется подзарядка. Тогда загляни ко мне в лавку. Всё, бывай.

Дружеский хлопок по плечу.

Я не сразу сообразил, что мастер встал, забрал поднос и ушёл, оставив меня в гордом одиночестве. Просто в моём сером мире Курц отсутствовал. Движущийся, мать его, объект.

— Неприятный тип! — пробурчал Чупа. — С хрена ли он меня видит⁈

— Вот сам у него и спроси.

Неторопливо доев свой завтрак, я занёс грязную посуду к окошку. При этом фамильяр давал подсказки, чтобы я не столкнулся с другими посетителями. Это наверняка было бы воспринято как оскорбление, а мне проблемы не нужны. Не в столовой, уж точно. А как орки относятся к инвалидам по зрению, я понятия не имел. Может, это от поединка чести и не освобождает. Как-то не пришло Кадахмире в голову упомянуть о подобных деталях.

Домой я шёл более уверенно, хотя улицы казались пустынными и безлюдными. Опасная иллюзия, если учесть необходимость пересечения проезжей части. Гратхи устанавливали светофоры на ключевых перекрёстках, но, в целом, носились как придётся. Чем-то это напоминало Бомбей, в котором мне довелось побывать в семидесятых. Там тоже правила дорожного движения игнорировали. Смену символов и цвета светофоров я не видел — для меня всё выглядело одинаково серым и статичным. Но можно было понять, какой свет зажёгся, по местоположению светящегося кружка. Верхний — красный, средний — жёлтый. Нижний — можно шагать.

Во дворе ругались соседи.

Я слышал их голоса, но количество и расположение гратхов мне описал Чу.

— Проститутка! — вопила скрипучим голосом пожилая женщина-гратх.