Древесный лабиринт!

Такого я ещё не делал.

Чудовищный лес порождал живые коридоры, тупики, ответвления. Направлял бегущее ко мне чудовище в принципиально иную сторону.

Сейчас я не мог использовать энергию менгира, но мне это и не требовалось. Во-первых, я стал сильнее. А во-вторых, Чупакабра научился вытягивать пси из ближайших слоёв подпространства. Мой враг тоже подпитывался оттуда, но явно уступал мне в навыках ландшафтного дизайна.

Лабиринт усложнялся.

Бесконечная детализация.

— Хватит, — раздался в голове голос Чу.

Пока эмиссар ищет выход из закольцованных структур, я приближаюсь к неохватному стволу, засовываю руку в дупло и извлекаю оттуда ядовито-зелёный полупрозрачный шар.

Чужая память хлынула в меня.

Накрыло знатно.

Я уже разобрался, как вытаскивать из чужого подсознания именно то, зачем пришёл. Образы, скопленные некродом за сотни лет его существования, переполнили бы меня до отказа. Поэтому я сосредоточился на мире гратхов, порталах и задачах, которые поставил перед нашими врагами их машинный бог.

Первый фрагмент головоломки встал на место.

Мне пришлось углубиться в чащу ещё на пару сотен метров, прежде чем я сумел добраться до второго шара — ярко-оранжевого. В эту секунду лес содрогнулся.

Пространство, сквозь которое я продирался, на миг утратило свои очертания.

— Это они, — догадался Чу.

Команда менталистов, работавших на меня, нанесла по эмиссару скоординированный психический удар.

Тварь перестала проламываться сквозь лабиринт.

А я воспользовался передышкой и схватил оранжевый шар.

Новая порция воспоминаний. Детали, о которых я и не догадывался. Возможности, которые никто в этом мире даже не рассматривал. И ведь это далеко не вся картина!

— Ещё, — сказал я.

— Ты с катушек слетел! — возмутился Чупакабра.

Я его понимал.

На сдерживание эмиссара уходила прорва энергии, включая наши собственные запасы. Несмотря на коллективную работу, тварь была очень сильна. И часть моих закольцованных структур уже перестала существовать.

Поднимаюсь вверх по перекрученному уродливому стволу.

Бегу по толстой ветке высоко над землёй.

Перебравшись на следующую ветку, оказываюсь внутри кроны. Именно здесь меня ждёт ярко-голубой шар. Быстрое погружение, волна образов — и я получаю новые сведения.

Очень неожиданные сведения.

Поначалу не хочется во всё это верить, но уж больно хорошо складываются детали головоломки.

— Скоро нам Ариадну сломают, — предупредил Чупакабра.

Я отвлёкся от просмотра документального кино.

Дистанции в глубинах чужого разума — вещь относительная. Дебри, в которые я угодил, теоретически могут растянуться как на несколько километров, так и до бесконечности. Но если мыслить направлениями, то на противоположном краю чащи эмиссар начал проламывать созданный нами лабиринт.

Он рвал его не силой, а чем-то другим. Как будто пространство лабиринта начинало гнить изнутри, ветви чернели и рассыпались в труху, проходы заполнялись ядовитым туманом. Это был не взлом, а осквернение.

— Он меняет правила игры! — прошипел Чу. — Подстраивает ландшафт под себя. Это его мир, в конце концов!

Я спрыгнул с ветки, падая сквозь слои листвы, которая внезапно стала острой и враждебной. Приземлился в мягкий, беззвучный ковёр из чёрного мха. Нить Ариадны в моём восприятии трещала по швам, плетения лабиринта рвались одно за другим.

— Держи его ещё немного, — мысленно бросил я фамильяру и кинулся вперёд, туда, где моё чутьё улавливало последний, самый плотный сгусток памяти. Он должен быть здесь. Центр. Сердцевина этого безумного леса.