– Разумеется, мистер, – облизнулся Люк. – Ведь тогда тебя самого продырявят.

– Ну, ты тоже умрешь.

– Нет, – возразила Семели. – Я знаю, и ты это знаешь.

Она права. Не время убивать. Джек слегка опустил пистолет.

– Возможно, и нет. Но ты даже не представляешь, в какую кашу пуля разнесет колено.

Люк вспотел. Видимо, пуля в колено страшила его больше выстрела в грудь.

– Семели...

– И этого ты тоже не сделаешь. Потому что мы не причиним вреда Карлу, продержим его только несколько дней.

– Не имеете права держать ни минуты.

– Нет, имеем, – осмелел Люк, видя, что Джек не взводит курок. – Мы родня. Кровная.

– Я обещал вернуть его домой. И сдержу обещание.

– Он пробудет здесь всего три дня, – сказала Семели. – Мы хотим, чтоб он видел огни. Но вот что я предлагаю: найди мою раковину, мы ее обменяем на Карла.

– Семели, – крикнул Люк, – нельзя это делать! Карл наш.

Она сверкнула на него глазами.

– Что важнее, устроить для Карла световое шоу или вернуть мою раковину?

Он молча отвел глаза.

Семели повернулась к Джеку:

– Таковы условия сделки. Согласен?

– Леди, я не знаю, где раковина.

Она кивнула на каноэ:

– Иди ищи.

По‑прежнему целясь в Люка, Джек перебрал несколько вариантов – ни один не понравился.

Стрельба непродуктивна. Равно как и поиски Карла, спрятанного людьми, которым известна каждая норка и щелка в неведомом ему месте. Можно было бы взять заложника, а потом обменять на садовника, но его негде спрятать.

Или вернуться, найти драгоценную раковину.

Вернуться... Еще одна проблема. Он не лесной житель. С жизнью дикой природы знаком исключительно по журналам.

– Да ведь я заблужусь в Эверглейдс.

– Не заблудишься, – мелодично, без грубости, без презрения рассмеялась Семели. – В засуху остается не так много проток. Сворачивай на каждой развилке в восточную. Тут близко.

– Если найду раковину, как тебе сообщить?

– Очень просто. Встань перед отцовским домом и скажи, что нашел. Я услышу.

Джек не заподозрил обмана, и его по коже мороз прохватил.

– Ладно, поеду. – Страшно не хочется оставлять Карла, но придется вернуться. И не хочется уезжать без ответа на главный вопрос, ради которого затевалась поездка. – Перед отъездом позвольте спросить, что вы имеете против моего отца?

Семели отвела глаза, потом снова на него взглянула:

– Ничего.

– Какого черта! То пытались убить его ночью, то вчера аллигатора на него натравили... Скажите, что он вам плохого когда‑нибудь сделал?

– Он нам не нужен, – сказала Семели.

Люк быстро на нее покосился, чего она не заметила.

– Что‑то не верится, – хмыкнул Джек.

– Твое дело, – пожала она плечами. – Честно скажу: твоему отцу нечего нас бояться.

– А мне? Что будет, если я повернусь спиной к клану?

– Ничего. Ведь если ты умрешь, то не сможешь найти мою раковину. Правда, ребята? – Семели оглянулась на молчавших членов клана и злобно оскалилась. – Правда? Даже думать не хочется, что будет с тем, кто ему помешает найти нужную вещь.

Мужчины испуганно неуверенно закивали, опуская оружие.

Откуда у нее власть над ними? Чем маленькая хрупкая женщина грозит сильным ребятам?

Набирая в грудь воздуху и надеясь, что не совершает ошибку, Джек направился к каноэ, сунув «глок» в кобуру.