Водитель второй машины чуть его не убил, однако оказался добрым самаритянином и уведомил копов. Смесь невезения и удачи.

И еще остается серьезный вопрос: что папа делал в такое время в болотах?

К тому времени, как он доехал до южной окраины города, почти стемнело. Следуя указаниям Эрнандеса, миновал старый известняковый карьер, стоянку для трейлеров, за которой находилась эвакуационная стоянка Джейсона, предназначенная для разбитых и старых машин.

Она была закрыта. Можно перелезть через сетчатую ограду, но не хочется рисковать встречей со сторожевым псом, поэтому Джек побрел вокруг, разглядывая разбитые машины.

В протоколе записано – как же иначе? – серебристый «меркьюри‑гранд‑маркиз», неофициальный символ штата Флорида, и указан номер. Автомобиль нашелся у ворот. Джек вцепился в ограду, вгляделся. Бампера нет, от правого переднего крыла осталось одно воспоминание, ветровое стекло – сплошная паутина – вдавлено внутрь, двигатель скошен влево.

Он что, с танком столкнулся?

Пальцы со скрежетом впились в железную сетку. Кто это сделал и скрылся? Может быть, папа о чем‑то задумался, не заметил знак «стоп»? Хорошо, предположим, что он виноват. Тем не менее куда другой‑то несся, черт побери?

16

В животе начинало бурчать, когда Джек покидал стоянку Джейсона. Он сообразил, что ничего не ел после сандвича с крабами у Джоуни. Заметил по пути «Тако‑Белл»[22], остановился, съел пару буррито[23], запил «Маунтин Дью».

Перекусив и продолжив путь, решил завернуть в больницу по дороге к Южным Вратам, еще разок взглянуть на отца.

На третьем этаже столкнулся с доктором Хуэртой, вышедшей из палаты в сопровождении рыжеволосой женщины. На красочной именной табличке последней значилось: «К. Мортенсон, медсестра».

– Как он? Состояние не изменилось?

Доктор Хуэрта покачала головой, откинула непослушную прядь волос. Вид у нее был усталый.

– По‑прежнему семь баллов. Не лучше, но и, слава богу, не хуже.

Пожалуй, хорошо. Впрочем, он заехал не просто повидать отца.

– Где его личные вещи?

– Вещи?

– Ну, знаете, одежда, бумажник, какие‑нибудь документы...

Доктор Хуэрта взглянула на сестру Мортенсон, и та сказала:

– Заперты в шкафу в дежурке. Сейчас принесу.

Доктор Хуэрта двинулась дальше, Джек вошел в отцовскую палату. Остановился у койки, глядя, как он дышит, чувствуя себя бессильным, растерянным. Все неправильно. Папа должен сидеть у Ани, выпивать, играть в маджонг, а не лежать без сознания с воткнутыми в тело трубками.

Пришла Мортенсон с планшеткой и пластиковым прозрачным пакетом.

– Вы должны расписаться, – сказала она и, пока Джек царапал на листке неразборчивую подпись, добавила: – Одежду нельзя было хранить. Понимаете, она залита кровью.

– Но из карманов все предварительно вынули, правда?

– Наверно, это сделали в «Скорой», задолго до того, как его доставили к нам.

Джек вернул ей планшетку, взял пакет. Вещей оказалось немного: бумажник, часы, ключи, мелочь примерно на доллар.

После ухода сестры он заглянул в бумажник: кредитки «Америкэн экспресс» и «Мастер‑кард», пенсионная карточка, карточка Ассоциации спортсменов‑любителей, карточка «Костко»[24], семьдесят с чем‑то долларов, пара ресторанных счетов.

Бросил все это обратно в мешок. На что он надеялся? На шифрованную записку? На клочок бумаги с поспешно нацарапанным адресом?

Насмотрелся детективных фильмов.