– По‑моему, очень многие сделали бы точно так же. Смотри, мы стоим тут утром в четверг и не видим ни одной машины. Думаешь, ночью во вторник их было больше?

– Нет, наверно. Но он такой... законопослушный, никогда не рискует... не представляю, чтобы нарушил правила. И в первую очередь не представляю, что он тут делал.

– Это я тебе могу сказать: ехал в машине.

Джек постарался не выдавать раздражения.

– Знаю, что ехал в машине. Куда?

– Никуда. Давно плохо спит, решил проехаться.

– Откуда вы знаете?

– Он сам рассказывал. Спрашивал, не хочу ли я как‑нибудь с ним прогуляться. Я велела меня вычеркнуть. Незнакома с бессонницей, сплю как мертвая.

Я заметил, подумал Джек.

– Где он ехал?

– Здесь. Говорил, всегда ездит одной дорогой. С открытыми окнами. Говорил, что любит тишину, останавливается, смотрит на звезды – их тут очень много, – наблюдает за приближением грозы. Конечно, когда у нас грозы бывали, – вздохнула она. – Давно уж мы не слышали грома.

– Хорошо. Значит, он совершал еженощную прогулку...

– Не еженощную. Ездил два‑три раза в неделю.

– Ладно. Значит, ночью в понедельник или ранним утром во вторник приехал сюда и почему‑то выскочил на перекресток, когда мимо еще кто‑то ехал. В довольно большой машине, которая сбила его автомобиль и поехала дальше. Наверно, грузовик. Похоже, он выскочил перед грузовиком.

Джек оглядел дорогу в обе стороны. Отцовский «маркиз» получил удар в правое переднее крыло. Выходит...

– Выходит, – подхватила Аня, – грузовик шел с запада... из Эверглейдс. Может, он на секунду сознание потерял, перенес легкий инсульт или еще что‑нибудь.

– По словам доктора Хуэрты, сканирование мозга не показало никаких повреждений.

– Тогда остается загадка.

– Не люблю загадок, особенно когда они касаются близких людей. Кстати, о загадках: интересно бы знать, кто сообщил о несчастном случае из бизнес‑центра...

– Из какого бизнес‑центра? – переспросила Аня.

– Ну, из местного супермаркета... причем раньше, чем произошла авария.

Она пристально в него вгляделась сквозь огромные солнечные очки.

– Откуда ты знаешь, когда она произошла?

– По отцовским часам. Они треснули, разбились, стрелки остановились минут через двадцать после звонка в полицию. Как такое возможно?

– Часы, – пожала Аня плечами. – Кто им верит? Одни спешат, другие отстают.

– У папы всегда пунктик был насчет точного времени.

– Был, – подчеркнула Аня, цыкнув и наставив на него корявый палец. – Что тебе известно об этих часах?

Джек отвел глаза. Тут она его поймала.

– Не много.

– Правильно. А...

Ирвинг залаял, стоя на краю канавы, опустив голову, прижав уши.

– Что, мой сладенький? – спросила хозяйка. – Что ты там нашел?

Джек следом за ней направился к лаявшему псу.

– О боже, – пробормотала она.

Он шагнул ближе:

– Что?

– Посмотри на следы.

Джек увидел в грязи на дне канавы пятипалые отпечатки приблизительно на расстоянии в фут друг от друга. Ноги, чьи в они ни были, большие, с птичьими когтями.

– Должно быть, крокодил.

Аня с гримасой глянула на него:

– Крокодил? Флоридские крокодилы предпочитают соленую воду. Это следы аллигатора. Видишь между ними волнистую линию от хвоста? Видишь размеры лап? Большой аллигатор.

Джек медленно огляделся. Вполне может где‑нибудь прятаться в зарослях тростника и меч‑травы.