Вынырнув из сновидения и проснувшись, он сел, оказавшись на койке в бараке. Где же остальные койки, другие солдаты? Никого нет, кроме него.

Где я, призадумался он.

И увидел маленькую женщину, худенькую птичку, в каком‑то форменном халате, мывшую пол. Заговорил с ней, не целенаправленно – слова как бы сами выскакивали изо рта. Он их даже не слышал. А женщина слышала, вскинула голову, вытаращила глаза, потом выскочила из помещения.

Где я, гадал он.

Или это по‑прежнему сон? Если нет, как я сюда попал?

4

По пути Джек старался разговорить Аню, которая отвечала не слишком охотно. Рассказал о вчерашней атаке пальметт – она не встревожилась, даже не обратила внимания. Обронила только «очень странно».

– Что о себе расскажете? – спросил он, переключая беседу с себя на нее. Надо о ней побольше узнать. – Вы откуда?

– Приехала из Куинса.

– А я думал, с Лонг‑Айленда.

– И там тоже жила.

– А в детстве? Где выросли?

– Кажется, везде, – вздохнула она. – Это было давно, как во сне.

Никакой ниточки.

– Где вы не жили?

– На Луне, – улыбнулась Аня. – К чему эти вопросы?

– Просто интересно. Похоже, вам много известно обо мне, о папе, с которым вы, видно, близки... Наверно, естественно, что и мне хочется вас лучше знать.

– Не беспокойся. Между нами ничего нет и не было. Просто дружим. Довольно с тебя?

– Пожалуй, – согласился Джек.

Будем надеяться, что довольно.

Он ехал на юго‑запад по Пембертон‑роуд по штурманским указаниям Ани, сверявшейся с картой. Ирвинг растянулся на солнышке под задним окном. Параллельно дороге то слева, то справа тянулась дренажная канава, наверно в обычное время представлявшая собой канал, а теперь в основном превратившаяся в отдельные лужи стоячей воды.

– Называется «грунтовый карьер», – объяснила Аня, как бы читая его мысли. – Прокладывая дороги, использовали грунт, известняк. В такое время года их всегда заливает вода с черепахами, маленькими аллигаторами, прыгучей рыбой, а в последнее время...

Видно, что добавилось в последнее время, – пивные банки, бутылки из‑под лимонада, старые автомобильные покрышки, огромные куски пенопласта.

С обеих сторон от дороги лежала сухая коричневая трава. Джек заметил троицу белохвостых оленей – самку и двух самцов, – которые паслись у купы деревьев. Завидев приближавшуюся машину, они прыгнули в кусты, исчезли из вида.

В глаза бросился знак: «ОСТОРОЖНО, ПАНТЕРЫ».

– Пантеры?

– Пока еще встречаются, – подтвердила Аня.

Мысль о разгуливающих вокруг диких пантерах несколько обеспокоила Джека даже в машине. А если увидишь такую табличку, прохаживаясь пешком?

– Я сюда пару раз ездила с твоим отцом. Каждый раз, видя этот знак, он рифмовал «пантера» – «холера».

– Огден Нэш![30] – рассмеялся Джек.

– Кто?

– Очень умный поэт‑реалист. Без какой‑нибудь зауми. Часто писал для детей. Нравился папе.

Вспомнился вечерний ритуал, когда отец читал детям стихи о животных.

Он почти забыл об этом. Напомнил себе, вернувшись домой, заглянуть в магазины, посмотреть, что еще издается. Вики понравится Нэш, играющий словами.

Джек мигом вернулся к действительности, проезжая мимо выжженного участка, куда, видно, какая‑то задница швырнула из окна машины окурок.