Не замедляя бега, аллигатор сделал один конвульсивный глоток, пес исчез, как проглоченный пирожок.

Чудовище по‑прежнему неслось вперед. Том начал подниматься, поскользнулся на траве, неожиданно вновь упал в кресло. Прежде чем аллигатор опять открыл челюсти, он успел мельком заметить на голове за большими коричневыми глазами с вертикальными зрачками два чешуйчатых нароста, тоже серо‑зеленых, как тело, каждый длиной дюймов шесть. Похоже на рога.

В груди у него екнуло... в этом аллигаторе что‑то знакомое. Что? Разве можно позабыть подобную тварь?

Упав вместе с креслом на землю, он перевернулся, принялся вставать на ноги. Слышал, как Джек бормочет проклятия, видел, как он выдернул руку из‑под рубашки, схватил свой стул за спинку, выставил перед собой вперед ножками, словно щит, и, к ужасу Тома, быстрыми кошачьими прыжками выскочил между ним и аллигатором.

– Папа, назад!

Том вскочил, повернулся к дому, Джек остался на месте лицом к лицу с аллигатором.

– Джек! Аня! – закричал Том. – В дом бегите!

– Не волнуйся, – ответила Аня.

Он оглянулся, видя, что она по‑прежнему сидит в шезлонге. Выпрямилась, не прислоняясь к спинке, но так и держит в руке бокал вина.

– Аня, вставай! – крикнул он.

Она бросила на него непонятный взгляд с непонятным выражением на лице, голос звучал спокойно, почти сурово.

– Здесь ничто на свете не причинит вам вреда.

– Скажите это Ирвингу, – посоветовал Джек, пятясь от набегавшего аллигатора, но прикрывая от него отца и Аню.

Храбрость вставшего на их защиту сына изумила Тома. Он встречал таких ребят в армии – к сожалению, большинства из них давно нет на свете, – но практически не видел ничего подобного в современном мире, где каждый сам за себя.

И вдруг – невозможно поверить – аллигатор остановился. Только что на всех парах мчался и словно на стенку наткнулся. Замер на границе изумрудного газона и коричневой травы, типичной для Врат, закрыл пасть, завертел головой, как бы сбитый с толку. Снова сунулся, пытаясь пересечь границу, и сразу отступил, свернул влево, побрел в поисках прохода вдоль зеленой черты, потряхивая длинным хвостом. Том заметил что‑то торчащее из правого бока, прищурился в меркнувшем свете, разглядел лишнюю ногу, кажется рудиментарную: она не двигалась, не касалась земли, просто висела.

Когда аллигатор развернулся, направился в другую сторону, стало видно, что и из левого бока торчит рудиментарная лапа. Самое удивительное, что он не может ступить на Анин газон... Дичь какая‑то!

Тут Тому пришло в голову, что ситуация может измениться. Будь у него ружье...

– Вызывайте полицию, – крикнул он, – охрану! Пускай его прогонят или убьют, пока он никого не убил!

– Нет необходимости, – ответила из шезлонга Аня. – Он скоро уйдет.

Аллигатор прекратил расхаживать, взревел, затряс головой, завилял хвостом по сторонам, ничего не понимая, снова рыкнул, на этот раз как бы от боли, повалился на бок, на спину, болтая в воздухе лапами. С очередным утробным рычанием перевернулся, встал на ноги, но не продолжил атаку, медленно и неуверенно направляясь обратно к пруду. Глядя вслед, Том увидел на левом боку вздувшуюся прямо перед рудиментарной ногой шишку размером с кулак. Шишка росла, пульсировала.

Аллигатор снова взревел, шишка лопнула, брызнула кровью, пустив алые струйки по серо‑зеленой чешуе. В отверстии шевельнулось что‑то красное, с длинным носом. Отверстие расширилось и...

– Господи помилуй! – крикнул Джек. – Ирвинг!

Боже, действительно! Маленький чихуахуа прогрыз бок аллигатора, выскользнул из отверстия, как новорожденный младенец. Сначала вылезла передняя половина, потом задняя. Пес приземлился на четыре лапы, встряхнулся, принялся гавкать на отступавшего аллигатора, погнался за ним, покусывая за хвост, пока тот не плюхнулся в воду, скрывшись в глубине.