Пес нырнул следом, описал небольшой круг, окуная голову, вылез, смыв с себя кровь, отряхнулся в подобии эпилептического припадка и засеменил к Ане, виляя хвостом, высоко держа маленькую головку, сверкая черными глазами. Гордый и очень довольный собой.

– Хороший мальчик, – похвалила Аня, похлопав себя по колену. – Иди к маме.

– Что это... – с истерической ноткой расхохотался Джек. – Что это такое... Немыслимо! Абсолютно... – голос его стих до шепота, – невозможно.

Он пристально смотрел на Аню, а она на него. Надо бы выяснить, что между ними происходит, но Том не мог говорить. Лучше сесть. Он быстро поднял кресло и рухнул в него, тяжело дыша сжавшейся грудью.

Вспомнил, где раньше видел чешуйчатого аллигатора.

12

Семели сбросила с глаза раковину, упала на пол, схватившись за левый бок, как копьем проткнутый. Никогда в жизни не испытывала такой боли.

– Больно, Люк! Ох, боже, как больно...

Он наклонился, протянул к ней руки, отдернул.

– Что случилось? В чем дело?

– Не знаю... – Боль уже отпустила. – Не знаю, как это могло случиться, только Дьявол ранен. Серьезно.

– Со стариком покончено?

– Нет. Невозможно добраться.

– Он ранил Дьявола? – спросил Люк, судя по тону не веря собственным словам.

– Нет‑нет. Произошло то же самое, что в больнице, но в десять раз хуже. Пытаясь переступить черту, я чувствовала, что меня сейчас стошнит или разорвет на части... Не смогла провести Дьявола. – Собственно, не смогла себя заставить пересечь границу. – Потом бок Дьявола как бы пронзили кинжалом... изнутри.

– Сын старика?

– Не думаю. Это было перед домом старухи соседки. Наверняка она нам мешает.

– Что будем делать?

– Не знаю. Потом подумаю. Надо сначала Дьявола домой отвести. Ему очень больно, он не знает дороги. Я должна его проводить.

Семели посмотрела на раковину. Как только прижмешь к глазу, вновь почувствуешь боль. Но это необходимо. Нельзя бросать Дьявола. Надо вернуть его в нору, пусть спокойно лежит, выздоравливает.

Как костлявой карге удалось пробить его стальную броню?

Неизвестно, но обязательно выяснится. А когда выяснится, старуха расплатится за Дьявола. Суке будет точно так же больно. Может быть, даже больнее.

13

– Папа, тебе плохо?

Том, сидевший в кресле, открыл глаза. Сын озабоченно смотрел на него.

Вид у меня, наверно, чертовски поганый, подумал он, попытался ответить, но сумел лишь покачать головой, обливаясь потом.

– Сердце?

– Нет. – Наконец вернулся дар речи. – Не сердце. Голова. Вспомнил, что было в понедельник ночью.

– То есть во вторник утром?

– Когда произошла авария. Там... был тот самый аллигатор.

– Тот самый? – переспросил Джек.

– Думаешь, я бы забыл рога и лишние ноги?

Аня наблюдала за ним из шезлонга.

– Сколько раз я тебе говорила, не выходи ночью из дому.

– Даже не сосчитать. – Том вздохнул. – Надо было слушаться.

Джек сел напротив него на свой стул.

– Какое отношение аллигатор имеет к несчастному случаю? Или не имеет?

– Имеет. Теперь помню. Я ехал к югу по Пембертон, не спеша...

Некуда было спешить, поездка не имела цели, время не подгоняло теплой, хоть не по сезону прохладной ночью. В такую прохладу вполне можно ехать с открытыми окнами, не думая о москитах, которым не по силам даже столь невысокая скорость. Помнится шорох покрышек на дороге, мягкий ветерок в машине, смешанные запахи: резкий дух меч‑травы, изголодавшейся по воде, сладкие ароматы цветущих кустов вдоль дороги.