– Есть. Мужчина из мужчин. Только он уже стар и может умереть, прежде чем снова понадобится.

– Снова?

– Он давно сражается на стороне Союзника.

– Сколько лет?

– Очень давно. Так давно, что ты не поверишь. Теперь его дни сочтены. После многовековой службы Союзнику – по‑моему, слишком долгой, да кто прислушивается к старухе – его освободили. Впрочем, кажется, преждевременно. Несмотря на возраст, он может еще пригодиться. А если не доживет до того дня... – Она взглянула Джеку в глаза.

– Тогда я?

– Тогда ты.

Против всякой вероятности Джек поверил. С усилием прогнал мрачные мысли. Может быть, этот день никогда не наступит. Или к тому времени он сам умрет от старости.

Ладно. Он ведь пришел к Ане не ради себя – ради папы.

– Иное причастно к несчастному случаю с папой?

Аня кивнула, закончила тасовать, начала раскладывать другой пасьянс.

– И Союзник тоже, хоть скрытно.

– Вы с подругами, как я догадываюсь, стоите на стороне Союзника?

– Нет, – покачала она головой. – Я противница Иного, но не сторонница Союзника.

– На чьей же вы стороне?

– На твоей.

– Если я связан с Союзником, значит...

Аня раздраженно поморщилась и прервала игру.

– Я говорю, что не стою на стороне Союзника. Я сказала, что стою на твоей стороне. Значит, ты действуешь отдельно и независимо от Союзника.

– Почему?

– Потому что Союзник бывает таким же безжалостным, как Иное. Он противостоит Иному по собственным соображениям, ни одно из которых не связано с нашим благополучием и безопасностью. Использует в борьбе с Иным тебя и любого другого, не заботясь о том, что с тобой будет. Процветание человечества не входит в его планы. А в мои входит.

– Почему? Что вам до этого?

Аня вновь принялась перекладывать карты на столике.

– То же, что и тебе. Мы все в одной лодке на этой планете. Земля и есть лодка, если подумать. Люди заслуживают освобождения от обеих агрессивных сил. На нашей планете, в нашем уголке мироздания обитают разумные существа, поэтому она играет в борьбе столь важную роль. Это не просто собственность, которую можно выиграть, проиграть, обменять по собственному желанию. Если она должна достаться одному из двух, я предпочла бы Союзника, чем Иное. Хотя зачем кому‑нибудь доставаться? Почему не избавиться от обоих?

– Согласен, – кивнул Джек, откинулся на спинку стула, стараясь разобраться в ее словах, в их смысле. – Однако из всего вами сказанного следует... что тут замешана и третья сила?

– Пожалуй.

– В том числе вы... и те женщины?..

– Получается так.

– Разве можно соперничать с двумя другими участниками?

– Я обязана.

– Но кто вы такая? Откуда?

– Мы отовсюду. Повсюду, кругом. Ты нас просто не замечаешь.

Джек затряс головой, разгоняя туман. Не хотелось сейчас разбираться. Без того трудно верить в сценарий космического перетягивания каната, а теперь выясняется, что в потасовке участвует третья сила или всегда участвовала, да никто ему не рассказывал. В любом случае потом можно об этом подумать. Сейчас надо сосредоточиться на отце.

– А папа тут при чем? Почему...

В голове возникла леденящая мысль. Что Аня сказала в первый день в больничной палате?

Поверь, малыш, ты многого не знаешь о своем отце.

– Ох, нет! Неужели тот самый «предшественник» – мой отец?

– Том? – расхохоталась Аня. – Что за бред! Думаешь, будто в волшебной сказке живешь? Это надо ж такое придумать!

– Вы фактически не говорите «нет».