– Отлично. Запиши за мной, расплачусь по возвращении. Я твой должник.

– Припишу к сумме долга.

– Давай. Ох, кстати, я тут девчонку тебе приглядел. Старушка, которая может стать задушевной подружкой.

– С каких пор ты стал сводником?

– Просто стараюсь скрасить тебе жизнь, дружище.

– Ладно. Сейчас я тебе прочищу мозги. Первый вопрос: скорей толстая или скорей худая?

– Олив Ойл рядом с ней – чемпион по сумо.

– Извините, не интересуюсь. Мне нужна женщина в теле, полная, чтобы мы рядом не напоминали толстого и тонкого, которая не покосится на лишний намазанный сливочным сыром рогалик, а предложит другой, даже, может быть, третий. Для чего мне женщина без аппетита?

– Ладно. Я ведь только предложил.

– Найди пампушку, тогда побеседуем. Возвращаясь к теннису: будь осторожен. Смотри под ноги. Чуть оступишься – вылетишь из игры.

– Сущая правда. Потом поговорим.

– Не пропадай. Сообщай счет.

– Непременно.

Джек с улыбкой разъединился – улыбка погасла при взгляде на отцовскую спальню. Он тихонько стукнул в дверь, не получил ответа, приоткрыл, заглянул. Папа лежал в постели, тихонько похрапывал с пультом дистанционного управления в руке, с включенным погодным каналом.

Джек повернулся, направился к парадной двери. Пора нанести визит мисс Манди. Получить ответы на несколько вопросов. Черт возьми, у него куча вопросов, и на некоторые у нее наверняка есть ответы.

15

В переднем саду у Ани было пусто. Мебель стояла на своих местах, а она с Ирвингом исчезла. Равно как бокалы, вино, пиво, которое принесли Джек с отцом.

Он постучал в дверь. Аня, в другом пестром кимоно с плывущими на плоской груди красочными китайскими лодками‑сампанами, открыла почти сразу.

– Вернулся? Значит, с отцом все в порядке.

– Пережил потрясение, но, по‑моему, ничего. Надо поговорить.

– Если хочешь. – Она посторонилась. – Входи.

Джек вошел в оранжерею.

– Пиво я поставила в холодильник, чтобы не согрелось, – объяснила Аня по дороге на кухню. – Будешь?

– Нет, спасибо. Я не затем пришел.

Она остановилась у кухонного буфета, где стояли в ожидании бутылки вина, пустой бокал рядом с наполовину полным. Не изящные бокалы для кларета, а огромные стеклянные шары вместимостью в восемь – десять унций. Наполнила оба, один протянула.

– Попробуй. Итальянское. «Вальполичелла».

– Правда не хочется. Я...

Она посмотрела ему в глаза:

– Не люблю разговаривать с теми, кто отказывается со мной выпить.

Джек, пожав плечами, принял бокал, пригубил. Приходилось делать кое‑что похуже, чтоб кого‑нибудь разговорить.

– Неплохо. – Ну, теперь она довольна? – Можно задать вам несколько вопросов?

– Если угодно. – Аня села на диван, над которым висели растения, лозы, закурила, принялась тасовать карточную колоду. Указала ему на шезлонг: – Садись. Хочешь спросить о русской женщине с эскимосской лайкой‑маламутом?

У него отвисла челюсть.

– Я... я...

– Об индианке с немецкой овчаркой? О той, что советовала держаться подальше от дома в Астории, что ты глупо проигнорировал.

– Откуда вы знаете? – пробормотал Джек, обретая дар речи.

Она выпустила струю дыма, начиная раскладывать на столике классический пасьянс.

– Случайно догадалась.

– Я с июня наталкиваюсь на женщин, которым слишком много известно.