обливают штаны самогоном, а в Пензе между тем, наверняка,  пришлые  лупилы

режут местных, и это еще хорошо, не дай бог сговорятся, а из  Тамбова  уже

три недели нет вестей, там дружинники разругались с  регулярными  частями,

связь оборвана, некого послать поглядеть, а поездов  оттуда  тоже  нет,  и

если его, Виктора, интересует, что творится за Волгой, то пусть он  сперва

отольет, а то штаны намочит, сейчас он о таких ужасах услышит...

     - Ты кому это  говоришь?  -  задремавший  было  Месроп  вдруг  поднял

голову.

     Мартын осекся, хмыкнул, втянул  нижнюю  губу,  а  усы  сникли,  и  он

сделался похож на обиженного моржа. Сердиться  на  него  было  невозможно.

Шумный, веселый Мартын казался человеком без забот и  проблем.  Но  Виктор

знал, что три года назад Мартын был учителем и домовую школу  затопило  во

время прорыва дамбы. Спасся только он - двенадцать детей, малыши, остались

в классе. Они часто снятся ему, тогда он просыпается с криком и  не  может

заснуть до утра. И спать он всегда ложится поздно, как можно позже,  чтобы

сразу наглухо забыться, но не всегда это удается, и вот он видит, как вода

вдруг бьет из окон, поднимается все выше и душит одного  за  другим  Анну,

Леонида, Сергея... Они тянут к нему руки, но он не может дотянуться,  вода

уносит его, и они кричат, и он, чтобы не слышать этот крик, тоже кричит  и

просыпается...

     Однажды заполночь он рассказал о своих кошмарах Виктору, и тот понял,

что Мартын должен быть все время на плаву, иначе утонет и не проснется.

     - Чем ты его пугаешь? - продолжал  Месроп.  -  Он  сам  может  такого

порассказать. И прекрасно понимает, что если не объединить людей,  то  все

рухнет. Не от голода - фермы прокормят в сто раз больше народа,  и  не  от

болезней - после мора все нам до груши! Дичаем, братцы, вот  что  страшно!

Лоск  цивилизации  сейчас  настолько  тонок,  что  не  выдержит   малейшей

встряски.

     - Ну, хорошая встряска никому не повредит, - перебил его Мартын, -  а

кроме того, мы почти все сохранили...

     - Да, сохранили. Музеи уцелели, даже библиотеки успели переписать  на

диски, новую бумагу  ничто  не  берет,  а  толку?  Почти  нет  художников,

писатели и поэты вовсе перевелись. Появляются изредка странные тексты,  да

и то неизвестно чьи.

     - Анонимки? - усмехнулся Мартын.

     -  Нет,  просто  людям  харкать  на  свою  известность.  Нет  личного

интереса. Тут еще видео... Старую культуру мы сохранили, но  лень  наша  и

дикость ее быстро сжуют. Потомкам оставим гнилые кости.

     - К чему ты клонишь? - нетерпеливо спросил Мартын чуть  заплетающимся

языком. - Все это азы!

     - Для тебя - азы. А Виктору полезно послушать.

     Короткий взгляд Мартына. Виктору стало не по себе. Опять  показалось,

что этот разговор, как и многие до него - неслучаен. Собеседники  понимают

друг друга с полуслова, а ему отведена роль не только  слушающего:  что-то

пытаются ему втолковать, хитро, исподволь, незаметно.

     - Когда-то   очень   давно   я,   кажется,   был   специалистом    по

медиевистике.