– Я к тебе приеду, – пообещала она девочке. Малышка немного успокоилась.

– А мама с тобой?

Деде сделала глубокий вдох.

– Да, мама здесь, – так было положено начало множеству выдумок. Позже она извернется и скажет, что имела в виду свою маму. Но сейчас она хотела избавить девочку хотя бы от толики будущих мучений.

Деде направилась в поля, где Хаймито должен был инспектировать, как сажают табак. В банке, набирая номер Минервы, она задавалась вопросом, что он сделает, когда придет домой и обнаружит пропажу жены, а вместе с ней – своего пикапа. Что-то подсказывало ей, что он не отреагирует обычным гневом. Помимо воли Деде признавала: ей нравится ощущение, что баланс сил в их браке меняется. Вернувшись домой из Рио-Сан-Хуана, она наконец со слезами сказала ему, что их отношения не могут продолжаться дальше. Он тоже пустил слезу и просил дать ему второй шанс. Это уже сотый шанс, думала она. События развивались стремительно, увлекая их за собой, отодвигая на второй план ее личные горести, ее зарождающиеся надежды, ее расправляющиеся крылья.

– Хаймито! – позвала она, завидев его издалека.

Он побежал к ней прямо по свежевспаханному полю, по колено в земле. Какая ирония, думала она, наблюдая за ним. Совсем недавно они едва не разошлись и не отправились каждый своей дорогой, но теперь их пути снова сходились воедино. В конце концов, они принимались за самое пламенное дело своей жизни, в котором они просто не имели права потерпеть неудачу, как раньше. Речь шла о спасении ее сестер.

* * *

Они проехали небольшое расстояние до маминого дома, обсуждая, как сообщить ей эту новость. Когда у Патрии случился нервный срыв на лужайке перед домом, у мамы опасно поднялось давление. Неужели это случилось всего неделю назад? Или даже меньше? Казалось, с тех пор как они побывали в аду страха и убийственного ожидания, прошли месяцы. С каждым днем арестов становилось все больше и больше. Списки в газетах становились все длиннее.

Когда они подъехали к дому, Деде поняла, что оберегать маму от новостей больше нет нужды. У входа было припарковано несколько черных «Фольксвагенов» и полицейская машина. Капитан Пенья, начальник северного отдела СВР, предъявил маме приказ арестовать Мате. У мамы случилась истерика. Мате крепко обнимала ее, рыдая от ужаса, и мама заявила, что никому не позволит забрать младшую дочь без нее. Деде услышала крики малышки Жаклин, зовущей мать из спальни.

– Возьмите меня вместо нее, прошу вас! – у двери на коленях стояла Патрия, моля капитана Пенья. – Умоляю вас, ради Бога!

Капитан, очень тучный человек, с интересом рассматривал вздымающуюся грудь Патрии, обдумывая предложение. Из соседнего дома, привлеченный шумом, прибежал дон Бернардо с бутылкой успокоительного. Он пытался поставить Патрию на ноги, но она не хотела или не могла встать. Хаймито отвел капитана в сторону. Деде видела, как Хаймито потянулся за своим бумажником, а капитан поймал его за руку. Господи, если дьявол отказывался брать взятку, значит, дело было совсем плохо.

Наконец капитан сказал, что сделает исключение. Мама может поехать с ними. Но едва погрузив перепуганную Мате в фургон, он подал сигнал, и водитель уехал, оставив маму стоять на дороге. Крики, доносившиеся из фургона, были невыносимы. Деде и Хаймито помчались за Марией Тересой, их небольшой пикап кренился из стороны в сторону, опасно виляя в потоке между более медленными машинами. Обычно Деде без конца делала замечания Хаймито по поводу его безрассудного вождения, а теперь обнаружила, что давит ногой на невидимую педаль газа со своей стороны. Но догнать фургон им так и не удалось. Когда они добрались до Форталесы в Сальседо и обратились к кому-то из начальства, им сказали, что юная llorona[189] с длинной косой переведена в столицу. Куда именно, никто не знал.

– Вот ублюдки! – возмущался Хаймито, когда они снова сели в пикап.