– Она только что приехала, – сказала мама. – Я собиралась послать за тобой.

В районе, где находился старый дом, не было телефонных линий – это стало одной из причин, по которым мама переехала на главную улицу. Деде села на диван. Когда она чего-то боялась, ее всегда подводили колени.

– Что случилось?

Всхлипывая, Мате рассказала, как все произошло, ее голос был сиплым из-за астмы, которая у нее всегда обострялась, когда она расстраивалась. Они с Леандро легли спать и проспали часа два, а потом услышали стук в дверь. Стучавшие были из СВР и не долго ждали ответа. Они взломали дверь, ворвались внутрь, избили Леандро и увели его с собой. Потом они перевернули все вверх дном, вспороли обшивку дивана и стульев и укатили на новом «Шевроле». Мате остановилась, ей не хватало дыхания, чтобы продолжать.

– Но почему? Почему? – не унималась мама. – Леандро такой серьезный молодой человек, инженер! – Мате и Деде не знали, как ей ответить.

Деде попыталась дозвониться до Минервы в Монте-Кристи, но оператор сообщил, что связи нет. Мама, до этого принимавшая их пожатия плечами за ответ, пристально посмотрела в глаза каждой из дочерей.

– Что здесь происходит? И не пытайтесь снова отмолчаться. Я точно знаю, что-то происходит.

Мате вздрогнула, как будто осознав, что плохо себя вела.

– Мама, – сказала Деде, понимая, что пришло время открыть матери всю правду. Она похлопала рукой по дивану между собой и Мате. – Тебе лучше сесть.

* * *

Деде выбежала на улицу, едва послышался шум во дворе. Поначалу она не могла взять в толк, что происходит. Вся прислуга собралась на лужайке перед домом, у Фелы на руках надрывался в плаче Раулито. Рядом стояла Норис, держа Манолито за руку, оба они плакали. А Патрия упала на колени, раскачиваясь взад-вперед и горстями выдергивая траву из земли.

Фрагмент за фрагментом, Деде потихоньку собрала воедино историю, которую рассказывала Патрия.

Прежде чем из СВР пришли за Педро и Нельсоном, они, предупрежденные знакомыми, сбежали в горы. Патрия открыла дверь и сообщила офицерам, что ее муж с сыном уехали в столицу, но те все равно ворвались внутрь. Они обыскали дом, перерыли поля и нашли закопанные ящики с преступным содержимым, а еще старую коробку с бумагами. «Подстрекательские материалы», – говорили они. Но Патрия углядела только милые блокнотики, заполненные девчачьим почерком. Скорее всего, тетрадки Норис, которые она спрятала в роще, чтобы скрыть от любопытного старшего брата.

Они перевернули весь дом, вынесли двери и окна, выкорчевали бесценные балки красного дерева из старого семейного ранчо Педро. Заливаясь слезами, Патрия говорила, что на ее глазах будто бы рушилась ее жизнь: стебли вьюнка, которые она обвила вокруг других растений на окне; портрет Пресвятой Девы в серебряной рамке, освященный епископом Игуэя; шкаф, который она по трафарету разрисовала уточками, когда родился Раулито.

Все это было разрушено, сломано, осквернено, уничтожено. А потом они подожгли то, что осталось.

Увидев пожар и испугавшись за Патрию с детьми, Нельсон и Педро спустились с холмов, подняв руки над головой, и сдались СВР.

– Я же была послушной! Я делала все правильно! – кричала Патрия, обращаясь к небесам. Земля вокруг нее была голой, трава печальными клочками валялась по сторонам.

Деде не знала, почему она сделала то, что произошло дальше. Ей казалось, что из-за горя ей хотелось спасти хоть что-то. Она встала на колени и начала утрамбовывать траву там, где она росла раньше. Успокаивающим голосом она напомнила сестре о вере, которая всегда поддерживала ее.

– Ты веришь в Господа, Вседержителя, Творца неба и земли…

Всхлипывая, Патрия пала ниц, твердя Символ веры:

– Света от Света, ради нас, людей, и ради нашего спасения…

– …сошедшего с небес, – твердым голосом подытожила Деде.