Хаймито и его команда «Сан-Франсиско Тайгерс» проигрывают «Охо-де-Агуа Вулвз». Во время перерыва он поднимается в галерею за холодным пивом.

– Hola, prima[56], – говорит он Деде, как будто они просто родственники. Она все еще делает вид, что не ловит каждое его слово, при этом проверяя, как выглядит, в каждой отражающей поверхности. Сейчас она до боли сжимает кулаки в карманах нового платья.

– Пойдем поиграем, кузина! – Он берет ее за руку и тянет за собой. – В конце концов, Минерва так долго играла на стороне Охо-де-Агуа! Нашей команде тоже помощь не помешает!

– Да от меня мало толку, – смущенно посмеивается Деде. По правде говоря, она всегда считала спорт, как и политику, чем-то сугубо мужским. Ее единственная слабость – она обожает кататься верхом на коне по кличке Брио. Минерва постоянно дразнит ее, что тот австрийский психиатр якобы доказал, что девушки, которым нравится ездить верхом, любят заниматься сексом. – Когда дело доходит до волейбола, я просто сама неуклюжесть.

– Да тебе и играть-то не придется, – любезничает он. – Просто стой по нашу сторону сетки да отвлекай этих волчар хорошеньким личиком!

Деде одаривает его своей знаменитой лучезарной улыбкой.

– Будь поласковее с «Тиграми», Деде. В конце концов, это мы разрешили «Волкам» нарушить правила. – Он показывает пальцем через плечо, туда, где Минерва и Лио погружены в увлеченную беседу в укромном уголке галереи.

Так оно и было. Хотя Лио не из Охо-де-Агуа, «Тигры» разрешили ему играть за более слабую команду. Деде полагает, что «Тиграм» хватило одного взгляда на бледного молодого человека в очках, чтобы решить, что он не составит им серьезной конкуренции. Но Лио Моралес оказался на удивление проворным. «Охо-де-Агуа Вулвз» начали отыгрываться против «Сан-Франсиско Тайгерс».

– Как же, научишься тут крутиться, – иронизирует Хаймито. – Чтоб сбегать от полиции и все такое. – Хаймито и его дружки прекрасно поняли, кто такой Вирхилио Моралес и что он опасен, в первый же вечер, когда тот заявился на волейбол, и в его присутствии разрывались между восхищением и осмотрительностью.

В конце концов Хаймито все-таки удается заманить Деде в игру.

– Девушки против парней, что скажешь? – выкрикивает он, вытаскивая новую бутылку пива. Привыкшая вести учет в семейном магазине, Деде уже записала в уме три больших пива на счет Хаймито.

Девушки хихикают, готовые поддаться искушению. Но ведь можно испачкать платье или подвернуть лодыжку на высоких каблуках!

– Так снимайте туфли! – призывает Хаймито, оглядывая стройные ноги Деде. – Да и все остальное, что вам мешает!

– Эй! – Ее лицо пылает от удовольствия. Нужно признать, она гордится своими ладными ножками.

И вот платки брошены на спинки стульев, полдюжины пар туфель сброшены в кучу под лестницей. Рукава платьев закатаны, хвостики затянуты, и, визжа от восторга, «Амазонки», как они себя окрестили, выходят на траву, скользкую от вечерней росы. Молодые люди свистят и улюлюкают, взбудораженные видом резвых девушек, которые занимают места на площадке, готовые играть в мяч. Цикады заводят свою трель, летучие мыши пикируют вверх-вниз, будто изображая на графике всеобщее возбуждение. Скоро совсем стемнеет, и за мячом будет сложно следить.

Когда они распределяют позиции, Деде замечает, что среди них нет Минервы. Теперь, когда им нужна ее помощь, главная зачинщица их бросила! Деде смотрит в сторону галереи, где два пустых стула друг напротив друга напоминают об исчезнувших собеседниках. Она раздумывает, не стоит ли разыскать Минерву, но тут чувствует на себе взгляд Хаймито. Он стоит далеко позади, почти слившись с темнотой, и готовится бить по мячу.