Рецепты на лекарства, чек за шляпу-панаму, в которой он ходил по плантациям с новым для себя важным видом, чек из магазина «Гальо» на шесть метров девчачьей клетчатой ткани, приглашение на какой-то праздник в Национальный дворец. И четыре письма от Лио, адресованные мне!

Я жадно прочитала их. Он так и не получил от меня ответа на его предложение уехать из страны. (Какое предложение?) Он устроил мне встречу в Колумбийском посольстве. Я должна ему ответить через его кузена Марио. Следующее письмо: он ждет моего ответа. В третьем письме сетует, что все еще не получил ответ. В последнем письме пишет, что покидает страну на самолете с дипломатической почтой. Он понимает, что на данный момент для меня это слишком серьезный шаг. Может быть, когда-нибудь, в будущем. Ему оставалось только надеяться.

Внезапно я почувствовала, что упустила прекрасную возможность. Моя жизнь была бы гораздо благороднее, если бы я последовала за Лио. Но как я могла сделать этот выбор, если я о нем даже не подозревала? Я полностью перечеркнула свои прежние сомнения и во всем винила отца: в том, что у него была молодая женщина, что он обидел маму, что он запер меня в четырех стенах, а сам шатался неизвестно где.

У меня так сильно дрожали руки, что я с трудом разложила письма по конвертам. Сунув их к себе в карман, я положила чеки и остальные бумаги на место. Дверцы шкафа я оставила открытыми настежь. Я хотела, чтобы он понял, что его вывели на чистую воду.

* * *

Спустя несколько минут я уже мчалась прочь из дома, не сказав ни слова маме. А что я могла сказать? Что собираюсь разыскать своего непутевого отца и привести его в чувство?

Я прекрасно знала, где его искать. Дела у него шли настолько хорошо, что он купил себе еще одну машину, джип. И раз он уехал не на нем, а на «Форде», мне было ясно как день, что он отправился вовсе не объезжать владения. Так что я прямиком поехала в тот желтый дом.

Когда я добралась до места, все четыре девчонки выглянули из дома и замерли в оцепенении. Человек, которого они всегда так ждали, уже был там, машина припаркована за домом, чтобы ее не было видно с дороги. Я резко свернула на грязную подъездную дорожку и врезалась в «Форд», погнув у него бампер и разбив заднее стекло. Потом я начала сигналить и трезвонила до тех пор, пока разъяренный отец не появился в дверях без рубашки.

Едва взглянув на меня, он побледнел – насколько может побледнеть человек со смуглой кожей. Долгое время он не мог вымолвить ни слова.

– Что тебе надо? – наконец выдавил он.

Младшие девочки заплакали, и я почувствовала, что у меня тоже лицо мокрое от слез. Когда он направился ко мне, я дала предупреждающий сигнал и резко сдала назад на дорогу. Пикап, выехавший из-за поворота, вильнул и съехал в канаву – по всей дороге рассыпались бананы, апельсины, манго, юкка. Но это меня не остановило. Я выжала газ и помчалась прочь, краем глаза видя в зеркале заднего вида фигуру отца, которая становилась все меньше и меньше, пока не скрылась за поворотом.

* * *

Когда я добралась до дома, мама встретила меня у дверей. Едва взглянув на меня, она все поняла.

– В следующий раз сообщай, куда ты собираешься.

Мы обе понимали, что ее ворчание бессмысленно. Она даже не спросила меня, где я была.

Когда отец вернулся домой тем вечером, его лицо выражало негодование. Он поужинал, не проронив ни слова, будто обдумывал проблемы, возникшие при объезде владений. Как только я смогла улучить момент, чтобы не вызвать дополнительных подозрений мамы, я извинилась, объяснив, что у меня разболелась голова, и ушла в свою комнату.

Через некоторое время он постучал в дверь.

– Давай поговорим на улице, – донеслось из-за двери командным тоном.