|
Причем не только американки, которые считают Доминикану «слаборазвитой» страной, где Деде, видимо, должна разъезжать в карете с мантильей[164] на голове, но и ее собственные племянники и племянницы и даже сыновья подшучивают над ней из-за ее маленького «Субару». Их мама Деде – современная женщина? ¡Epa![165] Но во многом другом я совсем не поменялась, думает Деде. В прошлом году, во время призовой поездки в Испанию, к ней подбивал клинья один шикарный канадец, и, хотя с момента развода прошло уже десять лет, Деде просто не могла позволить себе это маленькое увлечение.
– Я прекрасно доберусь сама, – заявляет дамочка, поднимая глаза к небу. – Ух ты, уже почти совсем стемнело. * * * Опускается ночь. С дороги доносится звук машины – кто-то торопится домой. Интервьюерша прощается с Деде, и вместе они идут через помрачневший сад к той стороне дома, где припаркован арендованный «Датсун». Машина приближается и сворачивает на подъездную дорожку, ее фары слепят им глаза. Деде с гостьей замирают, как животные, выхваченные светом фар приближающейся машины. – Кто бы это мог быть? – удивляется Деде вслух. – Ваш следующий compromiso[166], наверное? – предполагает интервьюерша. Деде вспоминает о своей лжи. – Да, конечно, – говорит она, вглядываясь в темноту, потом выкрикивает: – ¡Buenas![167] – Это я, мама Деде, – отзывается Мину. Хлопает дверца машины, Деде подпрыгивает на месте. Шаги торопливо приближаются. – Ради всего святого, что ты здесь забыла? Я тебе тысячу раз говорила! – Деде отчитывает племянницу. Ее уже не заботит, что она выдает свою ложь. И Мину, и остальные племянницы Деде прекрасно знают, что она не выносит, когда они разъезжают по улицам с наступлением темноты. Если бы только их матери подождали до утра, прежде чем ехать обратно по той пустынной горной дороге, они могли бы до сих пор быть живы-здоровы и отчитывать собственных дочерей, как опасно ездить по ночам. – Ya, ya[168], мама Деде, – Мину наклоняется, чтобы поцеловать тетку. Унаследовав недюжинный рост и от матери, и от отца, она выше Деде на целую голову. – Так получилось, что час назад я сделала небольшой крюк по дороге. – Мину делает паузу, и Деде уже догадывается, что та не торопится говорить дальше, поскольку ее ждет еще одна выволочка. – Я была у Фелы. – И что, девочки просили что-то передать? – аккуратно осведомляется Деде, ощущая присутствие любопытной интервьюерши. – Можем мы хотя бы сесть для начала? – спрашивает Мину. В ее голосе слышна какая-то эмоция, которую Деде не может распознать. Она чувствует, что расстроила племянницу, отчитав ее в ту же минуту, когда та вышла из машины. – Ох, дорогая моя, ты права. Прости своей старой тетке плохие манеры. Пойдем, налью тебе лимонада. – Я как раз собиралась уезжать, – подает голос интервьюерша. Обращаясь к Мину, она добавляет: – Надеюсь еще увидеться с вами. – Мы даже не познакомились, – улыбается Мину. Деде извиняется за эту оплошность и представляет женщину племяннице. Бог ты мой, какая мешанина благодарностей за этим следует! Дамочка просто в исступлении от того, какая удача ее постигла – встретить и сестру, и дочь героини революционного Движения четырнадцатого июня. Деде неловко. Ей хочется положить этому конец. В отличие от своей тетки, племянница точно не будет мириться с таким утрированным словоизлиянием. Но Мину только радостно улыбается. – Приезжайте к нам еще, – предлагает она, и Деде, вынужденная поддержать ее вежливость, добавляет: – Да, теперь вы знаете дорогу. * * * – Так вот, я ездила к Феле, – начинает Мину, устраиваясь в кресле со стаканом свежего лимонада. |
