– Интересно, куда все делись? – спросила Натаха с набитым ртом. Она наворачивает уже четвёртую котлету.

– Неинтересно, – парирует Сэкиль, – не хосю знать. И ты не хосес. Тебе это не понравится.

– Ну, так то да, но всё же…. – неуверенно тянет Натаха, дожёвывая.

– Эй, Кэп, девушки, это вы там? – раздался голос из коридора.

– Оу, Сэмми! – удивилась Сэкиль. – Это мы! Иди сюда!

На негритоса жутковато смотреть. Ошалелый, с безумными глазами, сероватый вместо чёрного, еле стоит на ногах.

– Что с тобой, чёрная жопа? – спросила заботливо Натаха.

– Ничего, квадратная жопа, – ответил он с усмешкой на дрожащих толстых губах, – уже ничего… Дай сюда!

Схватил стакан компота и жадно выхлебал его в несколько глотков, сплюнув в стакан сморщенную бурую грушу.

– Да поешь ты нормально, бедолага! – она пододвинула ему тарелку пюре. – Сейчас котлет принесу, сиди.

Когда Сэмми наелся и обрёл нормальный для него гуталиновый колер, я спросил:

– Что произошло? А то я пока только урывками…

– Да, Кэп, – нервно хихикнул негр, – вы им, конечно, выдали. Бац! Бац! Бац! С ноги – ррраз! Стасик сзади дёрнулся – в переносицу локтем хррясь! Терминатор! Машина разрушения! Я отскочил, чтобы под горячую руку не огрести, вы ж вообще не разбирали, кому вломить. И тут эти две вас под белы рученьки – и в комнату, а вы им, что характерно, при этом даже по попке не шлёпнули. Пока никто не сообразил на мне отыграться, я тихонько, тихонько, по стеночке и на склад. За кроватями разобранными спрятался. Но меня никто и не искал, вроде. Сначала пошумели, конечно, в двери вам постучали, но потом угомонились и утихли. Я уже хотел пойти к вам поскрестись тихонько, чтобы впустили, но тут меня накрыло…

– Чем накрыло то?

– Не знаю, Кэп, – вздохнул Сэмми, – но такого жуткого прихода у меня отродясь не было. Я вдруг понял, что не живой.

– Дохлый, что ли? – спросила с интересом Натаха.

– Нет. Как будто и не жил никогда. Как будто я не я, и нет никакого Сэмюэла, и не было никогда. Есть пустота в форме человека, заполненная какой то дрянью, и эта дрянь из меня вытекает и вот вот вся вытечет. А когда вытечет – то и формы не станет, будет просто дырка, а потом она затянется, и даже следов не оставит. И страшно от всего этого так, как не бывает. Я кинулся к вам, давай в двери ломиться, все руки отбил, а вы не открываете.

Он показал разбитые, покрытые запёкшейся кровью костяшки.

– Так ты бы хоть сказал, что это ты, – буркнула Натаха смущённо. – А то мало ли кто там колотит.

– Я к тому моменту уже и говорить не мог, – вздохнул Сэмми, – только завывал от ужаса.

– Да уз, ну и звуки быри! – поежилась Сэкиль. – Я думара, это демон О́ни!

– А я вообще ни хрена не думала, – призналась Натаха. – Взяла у Кэпа пистоль (извини, Кэп) и думала, что если дверь откроется, буду палить в кого попало.

– Хоть вы и не открыли, мне, вроде как, полегче стало. Колотит, накатывает волнами, но уже не так сильно. Я огляделся – нет никого. Вообще никого. И вдруг понял, что никого и не было. Никогда. И от этого мне снова стало хуже, начал в дверь колотить – и опять отпустило. Уж и не помню, сколько это продолжалось. Сидел под дверью, и когда совсем невыносимо становилось – стучал по ней, чем попало.

– Так вот кто нам всю ночь спать не давал! – возмутилась Натаха.

– А под утро вдруг раз – и всё прошло. Я отполз обратно, думал, посплю, а потом слышу – голоса. Вроде, ваши. Ну, я и вышел… Что это было, Кэп?

– Понятия не имею, – сказал я честно.