– От грибов дурных такой приход бывает, – авторитетно заявила Натаха. – Что вы все на меня уставились? Вспомнила вдруг. Может, мне рассказывали.

– Угу, конесно, рассказывали ей…

– Я не помню, дура!

– Хватит, – сказал я. – Все поели? Ну и чудненько. Натаха, набери там хлеба, котлет, компоту во фляжки. Давайте осмотрим все комнаты тщательно, может, ещё кого найдём.

Не нашли. Но в комнате Стасика оказалось немало интересного. Неплохой нож, две зажигалки, фонарик жужжалка с ручным приводом, набор отмычек, много нестандартной одежды, причём, как мужской, так и почему то женской. Мужская никому по размеру не подошла, а ворох женской утащила примерять Сэкиль и что то там себе, кажется, выбрала. Откуда у него это? Дань он, что ли, со своих собирал? А у них откуда? Не так то прост был наш «народный староста»…

Сэкиль вернулась в платье, и оказалась в нём так хороша, что Натаха чуть не прожгла её злобным завистливым взглядом. Впрочем, покрасовавшись, азиатка переоделась обратно в майку и брюки. Эффект достигнут, а ходить по пыльным лестницам удобнее. На лице Натахи крупными буквами написано: «Ну почему одним всё, другим ничего?»

Увы, жизнь несправедлива.

***

Абуто нашли там, где я и предполагал. Привязанная цепью к горячей трубе, она висит с полузакрытыми глазами, покрытая потом. Сознание спутано от жары и обезвоживания, вывернутые руки затекли.

– Нам точно надо повторять пройденное, Кэп? – недовольно спросила Натаха. – В прошлый раз так себе получилось. Хотя да, вам то, небось, понравилось…

– Отцепляй, – велел я, и она завозилась, брякая инструментом.

А я вышел в коридор, ждать гостей.

Встретил их с пистолетом в руках, держу стволом верх.

– Опять ты! – сказал некто в фанерной маске, на которой грубо нарисована устрашающая зубастая харя.

– Рад бы сказать что то в этом же духе, но хрен вас разберет за этими досками.

– Зачем тебе чёрная ведьма?

– А вам?

– Пока она здесь, мы существуем. Её ад – наша жизнь. Она должна страдать, чтобы мы жили.

– Черти невозможны без грешников?

– Что то в этом роде. Когда ты её утащил, нам было очень плохо. Хорошо, что она вернулась из твоего кошмара в свой.

– Интересная у вас космология. А что будет, когда она там помрёт? Судя по её виду, долго не протянет.

– Ты не понял, она всегда умирает, когда не сбегает.

– Сбегает?

– Она сильнее и хитрее, чем выглядит. Но ад устроен так, что каждый день в нём – первый.

– Красивая теория.

– Мы не отдадим её тебе.

– Да я вас как бы и не спрашиваю.

Они были настроены решительно, но узкий прямой коридор не дал им шансов навязать рукопашную. Четверо остались лежать, остальные сбежали. Жаль, что боезапас сокращается безвозвратно.

– Гильзы я приберу, – сказала хозяйственная Натаха. – Может, на что сгодятся.

На трупах ничего полезного нет, а их одеждой побрезговали бы и бомжи. В аду даже чертям живётся хреново.

Два пролета вниз, налево, третья дверь. Понятия не имею, почему.

– Давайте на матрас её! Или кровать собрать?

– Она перегрерась!

– В туалете есть кран с водой, можно обтереть её мокрой тряпкой. Раздевайте. Да не лапай ты, извращенец черножопый!

– Да что там лапать, одни мослы!

***

– Привет, Абуто, – сказал я, когда она более менее пришла в себя, обтёртая мокрой футболкой, переодетая в чистое и напоенная компотом.

– Мы знакомы?

– Да.