- Скоро рассветёт, - сказал он. - Котята всё равно не спят, может, я возьму их прогуляться? Мы могли бы подняться в предгорья…

Обгоняющая Ветер наградила его таким взглядом, что Колючий Утёсник осёкся на полуслове и замолчал.

- Ты прекрасно знаешь, что я не позволю им выйти из лагеря, пока они не подрастут! Вот когда я увижу, что они могут за себя постоять, тогда и поговорим, ясно?

- Но ведь я не предлагаю отпустить их одних, - не сдавался Колючий Утёсник. - Я сам пойду и всё время буду рядом с ними.

- Я тоже готова пойти, - вызвалась Уклейка. Она была маленькая и щуплая, но Серое Крыло с удовлетворением отметил крепкие мышцы, перекатывавшиеся под серой шерстью кошки.

Мотыльковое Крылышко и Пыльный Нос с писком выбрался из гнёздышка.

- Мамочка, можно мы пойдём? - взмолилась Мотыльковое Крылышко, бегая кругами вокруг Обгоняющей Ветер. - Ну пожалуйста! Как же мы можем научиться себя защищать, если ты не позволяешь нам даже нос высунуть из лагеря?

Пыльный Нос серьёзно посмотрел на мать.

- Не волнуйся, я буду приглядывать за Мотыльковым Крылышком, - торжественно пообещал он. - Ни на шаг не буду отходить от неё.

- Пожа-а-алуста! - промяукала Мотыльковое Крылышко, переводя умоляющий взгляд с Обгоняющей Ветер на Колючего Утёсника. - Мы будем во всём слушаться папу, честное слово!

Серое Крыло увидел, как Обгоняющая Ветер устало сгорбилась.

- Хорошо, - выдохнула она. - Только ненадолго, слышите? Вдруг эта сумасшедшая лиса всё ещё рыщет где-то поблизости?

Серое Крыло поднял голову.

- Это вряд ли, - воскликнул он. - Мы задали ей хорошую трёпку!

- Мы будем смотреть в оба! - пискнула Мотыльковое Крылышко, бросаясь к выходу из лагеря.

- Эй, подожди меня! - завопил Пыльный Нос, торопясь за ней.

- С ними ничего не случится, - пообещал Колючий Утёсник, устремляясь следом за котятами.

Уклейка тоже повернулась к выходу, но в последний миг задержалась и взглянула на Серое Крыло.

- Ты ещё будешь здесь, когда я вернусь? - спросила она.

- Не знаю, - честно ответил Серое Крыло, окинув взором светлеющее небо, в котором гасли звёзды.

«Наверное, в лагере обо мне уже тревожатся!»

Когда Уклейка убежала, на поляну вернулся Камыш, неся в зубах сложенный пополам листок. Бросив свёрток на траву, он приоткрыл его лапой. Густой запах трав поплыл над поляной.

- Сначала я смажу твоё раненое ухо, - сказал Камыш, направляясь к Сланнице. Слизнув языком размазанную по листу зелёную кашицу, он принялся втирать её в изодранное ухо кошки.

Сланница поморщилась от боли.

- Ты уверен, что это поможет? - прошипела она сквозь стиснутые зубы.

- Такой мазью меня лечила мама, - ответил Камыш, любуясь результатом своей работы. Он приосанился и распушил грудку. - Видишь, какой я здоровый вырос?

Серое Крыло негромко замурлыкал. Этот спокойный и дружелюбный кот понравился ему с первого взгляда.

- Теперь займёмся тобой, - повернулся к нему Камыш. - Ну-ка, приподними голову.

Взяв на язык немного мази, он стал осторожно втирать её в царапины на шее. Серое Крыло был поражён сноровкой и бережным отношением серебристо-серого кота. Мазь сильно щипала, но Камыш действовал быстро и очень осторожно, стараясь не причинять раненому лишней боли. Когда всё было закончено, Серое Крыло сморщил нос.

- Что это за лекарство? Я не узнаю запах.

- Сушёный дубовый лист и календула, - охотно ответил Камыш. - В пору Зелёных Листьев я собирал календулу на берегу реки, а потом хорошенько высушил на солнце, чтобы сохранить все целебные свойства.

- Я непременно расскажу об этом Галечнику, - закивал Серое Крыло.

- Галечнику? - ахнул Камыш. Глаза его засверкали. - Сланница много рассказывала мне о нём! Она говорит, что Галечник прирождённый целитель.