— А что? Все признаки налицо.

Настя, наконец, оправилась и выдавила из себя:

— Чушь.

— Видели бы вы себя со стороны, — радостно сказал ее босс, явно воодушевленный собственной идеей. — Я перевидал множество влюбленных женщин и знаю, о чем говорю.

Его самодовольство можно было резать ножом и раскладывать по тарелкам в качестве десерта.

В этот момент зазвонил Настин мобильный телефон. Она торопливо достала его из сумочки и посмотрела на дисплей. Брови ее в ту же секунду напряженно сдвинулись.

— Алло? — ответила она звенящим голосом. — Да, Антон Владимирович, это я. Что-то случилось?

Она так явно испугалась, что Колесников, не сводивший с нее глаз, мгновенно растерял весь свой гонор. Он не знал, кто такой Антон Владимирович, да и не мог знать. На самом деле это был заведующий отделением клиники, в которой лежал Настин брат. Она тотчас вспомнила, что Ева угрожала ее близким, и испугалась. Сердце ее запрыгало как бешеное. Ей казалось, что оно достает до самого горла. Стало трудно дышать.

— Ничего экстраординарного? Слава богу. Да, я могу подъехать. — Она вскинула к глазам руку с часами.

Колесников только сейчас заметил, какие смешные у нее часы — маленькие, на тонком черном ремешке, как на фотографии его бабушки.

— Куда это вы собрались? — шепотом спросил он. — Мы еще не договорили.

Настя сделала страшные глаза, продолжая торопливо сыпать словами:

— Хорошо. Да, я знаю, где находится это кафе. Прямо рядом с выходом с территории. А для вас не поздно? Мне ехать минут тридцать пять. Договорились. Да, конечно.

— Что там у вас произошло? — поинтересовался Колесников, как только она спрятала телефон.

— Валентин Валерьевич, извините меня, но я должна срочно уйти.

— Так что случилось? — снова спросил он. Голос у него сделался совершенно обычным, потеряв недавнюю язвительность. Официант, подчиняясь его жесту, рысью помчался за счетом.

Настя не знала, куда деть глаза.

— Ничего страшного, просто… У меня семейные проблемы.

— Я вас отвезу, — не терпящим возражений тоном сказал Колесников. — Хотя вы и не заслуживаете доброго отношения после ваших нападок на мою жену. Надеюсь, у вас все же есть смягчающие обстоятельства.

— Если вы вообразили, что я сочиняю фантастические истории с целью вам понравиться, то вы ошибаетесь. Я не такая дура, чтобы пытаться привлечь мужчину всякими выдумками. — Настя сердилась. — Но даже будь это правдой, вы бы уже давно все испортили. Вы препарировали меня с моими якобы чувствами к вам, как жабу.

— Не вас, а ваши эмоции. Я хочу, чтобы вы мыслили трезво. Меня интересует то, что происходит в офисе. Вы — моя единственная надежда…

— Шпионка, — подсказала Настя.

— Единственный человек со стороны, который может стать независимым наблюдателем. И что же? Вы относились ко мне с явной симпатией до тех пор, пока не встретили мою жену. После этого я наблюдаю приступ отчаяния, истерические обвинения… Да, Ева красива, как… Как черт знает что! Но это не повод для того, чтобы бросить расследование и пытаться очернить ее…

— Думаете, я завидую вашей жене? — Настя постаралась сказать это презрительным тоном. — Я что, произвожу столь жалкое впечатление?

Выражение лица, да и ее горячность немного отрезвили Колесникова.

— Но вы сказали, что Ева намеренно оцарапала вас в театре, — недовольно ответил он и открыл узкую книжечку, в которую был вложен счет, принесенный официантом.