|
На моего проклятого дракона, который выбрал на редкость неудачное время, чтобы бросить меня без помощи. Но больше всего на самого себя, потому что позволил себе не предусмотреть всего, поддался эмоциям и ослеп от страсти. Гнев, как я ни старался его унять, не желал поддаваться контролю истощенного усталостью и тоской разума. Меня ощутимо тряхнуло и кулаки невольно сжались, выдавая потребность сжать пальцы на горле мерзавца и заставить его заткнуться навсегда. Я изо всех сил старался отключиться, заставить себя просто не слышать, не замечать урода, не вдаваться в смысл его слов, но воображение будто взбесилось, отнимая остатки сил и самоконтроля. Но нужно терпеть! Когда-то же это закончиться? И я буду на свободе. И вот тогда посмотрим, насколько хорошо умеет прятаться драгоценный брат Роман. Плевать даже если он не подаст, мне больше ни единого повода, я уже слишком хочу свернуть его шею. Но ублюдок, будто испытывая мое терпение, все никак не замолкал.
Я сжал зубы, чтобы не взреветь, требуя заткнуть этот гребаный фонтан красноречия, как вдруг сквозь пелену, которой я отчаянно отгораживался, отчетливо донесся его голос, полный скрытого торжества. Сукин сын обращался прямо ко мне! — Брат Игорь, вы меня хорошо слышите? — шагнул он ближе. — Превосходно, — проскрипел я и стиснул зубы, подавляя острое желание процитировать в его адрес некоторые любимые высказывания моей Яны. — Скажите, брат, все, что вы сказали тут совету по поводу девушки и о причине вашего желания уединиться с ней от посторонних глаз, является чистой правдой? — продолжил он. — Чище некуда, брат! — я ответил уверенно, однако уже ощущал, как в желудке растет ледяной узел, когда увидел, как предвкушающе сверкнули глаза Романа. — Я понимаю, уважаемые братья, что звать на Совет простого человека, не члена Ордена — это неслыханное нарушение, — отвернувшись от меня, продолжил Роман. — Но я все же прошу вас выслушать найденного мною свидетеля. — Позволить привести в Орденский дом простого смертного, да еще и дать ему право свидетельствовать на Совете против нашего брата? — тут же взвился Родерик. — Да вы в своем уме ли? — Это немыслимая дерзость с вашей стороны, брат Роман, даже предлагать подобное, — поддержал его брат Доминик, презрительно скривившись. — И тем не менее я нижайше прошу позволения ему говорить перед вами, уважаемые братья, — Роман согнулся чуть ли не до пола. — Тем более, что простым смертным этого человека назвать сложно. — Я поддерживаю, — тут же влез Деклан. — Большой беды не случится, если мы получим максимально четкое представление о событиях. Еще двое членов совета высказали вялое согласие, а отец впился в меня взглядом, безмолвно требуя ответа. — Что же, я согласен, — недовольно согласился Родерик. — Если это ускорит принятие решения, то давайте сюда этого смертного. Только ради всего вечного побыстрее. Это проклятые стены и вонь от факелов порядком действуют мне на нервы. Все обратили свои взгляда на отца, и в одну короткую секунду мне захотелось, чтобы родитель пересилил в нем Главу. Но он, не меняя позы, медленно кивнул, и я ощутил, что грядут настоящие проблемы. Роман метнул на меня злорадный взгляд и выскочил из камеры, чтобы вернуться через минуту и встать на прежнее место перед советом. Я мог поклясться, что он едва терпит, чтобы не сорваться и не начать приплясывать на месте от нетерпения. В помещении повисла тягостная тишина, сопровождающая любое ожидание, и наполненная раздражением, нетерпением и напряжением каждого присутствующего. В принципе, я уже знал, кого собирается предъявить Роман Совету, просто, наверное, не верил что он отважится на это. |
