— Я прекрасно осознаю это и готов понести заслуженное наказание, — снова опустил я взгляд, желая на самом деле рвануться отсюда, сметая со своего пути каждого попавшегося у меня на дороге отчаянного придурка.

— Ну, раз все так чудно, — практически хлопнул в ладоши явно обрадованный Родерик, — то давайте уже изберем наказание для нашего юного брата и уберемся восвояси.

Очевидно, его тяготило пребывание здесь и необходимость участвовать в этом судилище, как и нескольких других членов Совета, которые всегда придерживались нейтральной позиции во всем. Еще бы. Хоть все и знали, что отец всегда неукоснительно и чрезвычайно дотошно следуют каждой букве Орденских законов, но кто в самом деле захочет открыто выступить и осудить меня — его единственного сына? Да и сила моего дракона заставляла наверняка их подумать дважды. Они ведь еще не в курсе, что я сейчас покинут этим вероломным животным и в реальности слабее, мать его, котенка.

— Нет! — уперся Деклан. — Я против такого поверхностного рассмотрения данного вопроса! Требую призвать и выслушать всех свидетелей!

Вот же старый пень! Ну погоди, я вспомню и тебе, и твоему выкормышу Роману каждую проведенную тут минуту, когда выберусь!

Члены совета, хоть и пороптав немного, все же согласились выслушать нескольких свидетелей.

Первыми, как ни странно, допросили моих охранников. Я, как и другие братья, всегда набирал их из послушников Ордена. Несущие в себе драконью кровь, но так и не удостоившиеся снисхождения благодати, они были преданы Ордену до мозга костей. Но еще они были преданы и мне, и поэтому ничего из их слов не шло вразрез с моими. Даже Александр, которого я отправил прочь в приступе ревности, смотрел на меня хмуро и сочувственно, отвечая четко и без колебаний. Затем по одному стали вызывать каждого из братьев, явившихся в мой дом, чтобы отобрать Яну. И хотя тогда они вроде проявляли завидное единодушие, то сейчас перед Советом их рассказы несколько отличались, показывая то ли действительно разное видение той ситуации, то ли страх оказаться в числе противников Главы. К своему стыду должен был признать, что не помнил, что конкретно тогда происходило, потому что был вымотан обрядом соединения энергий и полностью зациклен на мысли не отдать никому Яну, чего бы это ни стоило.

Поэтому я просто слушал, незаметно наблюдая за членами Совета и пытаясь уловить, как колеблется их мнения после каждого допроса. Само собой, брат Роман был вызван Декланом последним, как настоящая звезда этого шоу. Он тут же рассыпался в многословных и пафосных заверениях в собственной озабоченности моей судьбой и клятвах, что все делает лишь блага Ордена ради. Мне очень хотелось собрать воедино всю ложь, источаемую им в окружающее пространство, и, свернув ее в ком, затолкнуть в его поганую глотку. От самого звучания его голоса у меня внутри все раскалялось, словно там были угли, жар которых раздувается сквозняком. Мерзкие картинки этого урода, прикасающегося к Яне своими гребаными лапами или того хуже вонючим ртом, засовывающего в нее проклятый член. Желание оказаться рядом с Яной прямо в эту секунду, целовать ее, поглощать ее стоны, насыщаться ее наслаждением, чтобы стереть эти отвратные видения ее с Романом, было просто сокрушительным и росло с каждым произнесенным им словом. Обращалось в невыносимую, иссушающею до последнего предела жажду. И вместе с этой жаждой росла и злость. На ублюдка Романа, продолжавшего распинаться и изливать притворную заботу о моем состоянии и благе всего Ордена, а на самом деле ведущего свою игру. На этих старых закостенелых идиотов, половине из которых нужна не правда, а возможность закончить все побыстрее, а вторая половина явно размышляла как использовать ситуацию в своих целях.