Промывать было поздно: часа два прошло с момента приема. Да и вряд ли бы он, крепкий, мускулистый мужичок, спокойно позволил это сделать.

Больной хаотично и суетливо перемещался по комнате, бормоча что-то бессвязное.

– Саша, Саша, успокойся. Пойдем, присядем, поговорим.

– Да, да, я позавчера был. Там денег до фига дали! Сейчас ничего, все. Бампер отвалился. И через Москву поеду, потом через Нижний. Там вообще весело!

– Саша, как ты себя чувствуешь?

– А че, че такое-то? Все <зашибись>! Мне ехать надо!

– Погоди, погоди, Саш, давай мы сначала в больничку съездим!

– Да ну нафиг, вы чего, совсем, что ли, уже?

– Нет, мы еще не совсем. В отличие от тебя, мы таблеток не наелись.

– А че таблетки-то, это же не наркотики?!

– Ты на себя со стороны посмотри, на кого ты похож! Ты и без наркотиков красавчик писаный!

– Да мне ехать надо, вы не понимаете, что ли?!

– Так, Саша, короче, если сейчас не прекратишь колбаситься, вызовем полицию и привезем тебя в больницу принудительно, в наручниках!

– Да блин, ладно, поехали! Только чего я такого сделал-то?

– Да хотя бы родителей своих напугал! Вон, на них же лица нет!

– Ха, смотрите, смотрите, вон кошка с пятью лапами прибежала!

– Вот поэтому и надо в больницу ехать, пока к тебе настоящий монстр не заглянул!

– Не, не, не, доктор, не говорите так, а то мне стремно чего-то!

В общем свезли мы его в больницу. Ну а в приемнике, медсестра с недовольным лицом, высказалась:

– Юрий Иваныч, вот заметьте, вы же нам всегда все г…о свозите!

– Дык, Наталья Петровна, к чему вызывают, то и возим.

Вот и еще вызовок дали: вновь психоз у мужчины тридцати восьми лет.

Мама больного, дамочка с крашенными в рыжий цвет волосами, прямо с порога заговорщически прошептала:

– Тише, я вас попугать его вызвала!

– Так, я не понял, вы нас в качестве пугалок вызываете, что ли? Нам больше заняться нечем, кроме как попугать кого-то? – спросил я, даже не подумав приглушать голос.

– Ну как вам не стыдно!

– Представьте себе, вообще не стыдно. А вас я предупреждаю об административной ответственности за ложный вызов экстренной службы.

– Да какой ложный-то, вы чего? Вы посмотрите, он же вообще распустился! Не моется уже третью неделю, переодеваться не хочет, вон штаны и футболку засрал полностью! Он же уже шестой год на учете состоит с шизофренией.

– Так, давайте мы сначала с ним самим пообщаемся.

Больной сидел на стуле, тупо уставившись перед собой. Одежда на нем, действительно, была неопрятной.

– Здравствуй, Никита! Как ты себя чувствуешь?

– Дратути! Намально! Я таблетки пью, – косноязычно ответил больной.

– К психиатру ходишь?

– Да, всегда хожу.

– Ой да кой черт от этих таблеток! – вмешалась мама. – Вы посмотрите, во что он превратился!

– Да вообще-то это называется «дефект личности», который развивается у большинства больных шизофренией. Вы когда-нибудь слышали про такое?

– Ну да, чего-то такое слышала. Но ведь его все равно надо лечить!

– К сожалению, это состояние необратимо. Излечивать его пока никто не научился.

– Так что, он теперь навсегда таким останется, что ли?

– Да, к сожалению, именно так. А для госпитализации оснований нет, потому что нет острой психотики.

– Да ладно уж, я все поняла, извините.

Ну и хорошо, что все обошлось без скандала на прощанье.