– Так, Валера, что тебе не понравилось? – спросил Герман.

– А че ты за нее пишешься-то? Ты знаешь, что из-за нее меня с работы уволят?

– Уволят, значит заслужил! – сказал Виталий.

– Да вы че, пацаны, <чокнулись>, что ли?

– Слушай, Валера, вот лично я уже далеко не пацан, – вмешался я. – Но ты же пьешь, как сволочь! Так что, иди с богом и больше тут не отсвечивай! Ищи себе такую работу, где тебя и пьяным будут держать!

– Да пошли вы все <нафиг>! – крикнул Валера и быстро удалился.

Здесь надо заметить, что предрейсовые и послерейсовые осмотры водителей у нас проводят выездные фельдшера за копеечную доплату. Нет, штатная должность есть, но она остается вакантной. Ну а кто пойдет на работу с разрывом во времени? Смена-то делится на две части: с шести до девяти и с восемнадцати до двадцати одного.

А Валеру не жалко нисколько. Ведь водитель-алкоголик, тем более скоропомощной – это потенциальный убийца. Без такого работника и воздух будет чище.

Вызвали нас, как и положено, в десятом часу. Поедем на боль в копчике у мужчины тридцати девяти лет. Странно, откуда взялась эта боль? Уж если травма, то так и надо было писать, а то боль, боль…

В прихожей нас встретила супруга пострадавшего:

– Здравствуйте, ой, как вас много-то! Вот бахилы, наденьте и проходите!

То ли больной, то ли пострадавший лежал на кровати поверх одеяла.

– Что случилось-приключилось, что болит?

– Копчик болит. Я же на него со всей дури грохнулся. Короче, сегодня жена меня попросила в магазин сходить. Сходил, всего купил и на обратном пути поскользнулся и прямо на опу сел со всего размаха! Домой еле приполз! А самое обидное, что литровую бутылку мартини разбил!

Посмотрел, пощупал: резкая болезненность.

Свезли в травматологию. А толку? На рентгене ничего примечательного, то бишь, никаких видимых повреждений. Врач-травматолог диагностировал ушиб и перенаправил с ушибом в травмпункт. Ну а мы послушно перевезли его туда. Но у таких покатушек есть серьезный минус: во сколько мест ты катаешь больного, столько карточек ты и будешь писать. Да, вот такая она, скоропомощная бюрократия. Хотя, тут я напрасно жалуюсь. В других лечебных учреждениях той самой бюрократии куда больше.

Следующим вызовом был психоз у женщины сорока двух лет.

В прихожей нас встретили молодые парень с девушкой, которая возмущенно рассказала:

– Здрасьте, у матери крыша совсем слетела, допилась, блин!

Услышав это, разъяренной фурией выскочила лохматая дама с опухшей физиономией и возбужденно заорала:

– Это я допилась, да? Ах ты <самка собаки> драная! Ты мне что ли скорую-то вызвала? Да я тебя и твоего Дениса <пользованного> сейчас вообще в полицию сдам!

– Ага, попробуй, ща ты сама уедешь!

– Тааак, а ну все успокоились! – гаркнул фельдшер Герман.

– Наталья Евгеньевна, пойдемте в комнату, присядем и пообщаемся! – сказал я.

– Нет, а чего присаживаться? Вон, смотрите, каких уродов они привели! – сказала она, показывая под диван и открыв нараспашку антресоли мебельной стенки.

– Ну лично я никого не вижу.

– Да вон, смотрите, под диваном-то кто лежит! Эй, все, хватит, давай вылезай, сволочь!

– А как под диван может кто-то залезть? По-моему, там даже ребенок не поместится!

– А вот поместился! Смотрите, вон рука торчит с когтями!

Далее, она переметнулась к антресоли и выворотив оттуда часть одежды, начала ее с остервенением пинать и топтать.

– Ннна тебе, падаль, на!

– Так, все-все, хватит! – велел я. – Хватит, сказал!

– А чего хватит-то? Вы посмотрите, где они только взяли такую страхолюдину! Вон, нос-то какой!

– Наталья Евгеньевна, не трогайте никого! Мы сами их заберем! Лучше скажите, когда выпивали последний раз?

– Два дня назад.