Проверили давление, пульс – все нормально. Дышит хорошо, зрение не нарушено. Желудок решили не промывать, потому что его уже вырвало многократно. Далее прокапали с волшебным составом. И парень-то ожил, вновь в человека превратился!

– Ну что, родители, получите обновленного сына! – сказал я.

– Ну что, ты уже Новый Год встретил, – сказал отец. – А это значит, что больше из дома никуда!

– Ну пааап, меня же ждать будут! – заканючил Рома.

– Чевооо? Нет уж, ты давай не наглей! Ведь ты меня знаешь, наглелку-то быстро отобью!

В знак протеста, сынуля лег и отвернулся к стенке. Ничего, пусть попротестует, главное, что живым-здоровым остался. Ну а то что к двадцати годам ума не набрался, то это, к сожалению, не лечится.

Вот и все, на этом кончилась моя не моя смена, главное – своевременно. А в качестве бонуса, бригада попутно увезла меня домой. Красотища!

Новый Год мы с супругой встречали дома. И как же было тепло на душе от того, что в «Голубом огоньке» звучали хорошие песни! Хорошие, поскольку это были именно песни, а не современные тексты, исполняемые под безмотивную музыку.

А перед этим, под бой курантов, искренне и сильно загадал я, чтобы всем нам, вопреки происходящему, чувствовать себя в наступившем году мирно и спокойно!

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Очевидные диагнозы

Вот и грянули морозы, можно сказать, вдарили! Шутка ли, минус двадцать семь сутра! А обещают еще сильней, аж до тридцати двух. Супруга меня накутаться заставила, так что получился я неуклюжим и неповоротливым, но зато работу приехал почти не озябшим.

У медицинского корпуса дымил фельдшер Демин, будучи без верхней одежды.

– Здорова, Алексей! Ты чего это сам над собой издеваешься-то? Заболеть, что ли, хочешь?

– Да мне пофиг, Юрий Иваныч, я в стрессе. Нас с Ленкой на последнем вызове чуть не поубивали.

– И как же так получилось?

– Да как, приехали на вызов «умирает онкобольная». А там два мужика и две бабы бухие, орут: «Вы чего, <офигели>, сколько можно вас ждать?». Но мы же через одиннадцать минут приехали! Больную посмотрели, а она уже мертвая. Но придуркам-то этого не объяснишь! Они угрожать начали, что нас никуда не выпустят и вообще, <звиздец> нам пришел! Короче, мы на прорыв пошли. Ленка за меня сзади держится, а я иду и кулаками машу. Прямо по мордам им всем, без разбора! Хорошо, что дверь они не заперли, и мы выскочили!

– А полицию-то вызвал?

– Вызвал, конечно. Те уроды стали на меня наезжать, что я их избил ни за что, ни про что. Так что пока не знаю, чем все закончится. Может еще и меня во всем обвинят. Но мое заявление приняли. В общем, не знаю, чем все закончится.

– Нда, чертовы наши законы! Получается, что надо было дожидаться, когда изобьют или вообще убьют! А раз живы-здоровы остались, значит во всех грехах виноваты.

– Да, выходит так.

И вновь конференции не будет: каникулы-с. Но без надзора мы не остаемся. Сегодня самолично начмед Надежда Юрьевна дежурит. Но мне без разницы кто, пусть хоть главный врач, начальник департамента или сам министр.

К началу девятого всех разогнали кроме нас и семнадцатой бригады, точней фельдшера Гаврилова.

– Олег, а тебя-то что не вызывают?

– Так у меня Настя Тихонова на проверке водителей. Я же у нее второй работник.

– Понятно.

Около девяти хлопнула входная дверь и раздался громкий мужской голос:

– Настя, ну зачем? Ну я же не пьяный, просто с похмелья пришел, сейчас я поем, и трубка твоя вообще ничего не покажет!

– Ой, да отстаньте вы от меня, ничего я не буду переписывать!

– Не, ну ты чего вообще творишь-то? Ты че, <распутная женщина> делаешь-то? Меня же уволят!

В этот момент, к нам буквально вбежали Настя Тихонова и водитель Валера Лисов, который выглядел не похмельным, а откровенно пьяным.