Только освободились, как вызов прилетел: психоз у мужчины тридцати четырех лет.

В прихожей нас встретили две женщины: одна постарше, другая помоложе.

– Здравствуйте, я его мама. Не хотели вас тревожить, но пришлось. Он давно на учете, инвалид. Со вчерашнего дня стал сильно агрессивный, того и гляди драться налетит. Да он теперь и к сестре-то своей стал плохо относиться.

– Да, да, он меня чуть…

И тут примчался сам больной, лохматый и с дико вытаращенными глазами:

– Э, слышь, ты у меня ща добазаришься! Ты, <самка собаки>, отвечать будешь за все! – крикнул он, замахнувшись на сестру. Но Григорий Василич с Иваном не дремали, силой увели и усадили его на диван. После чего, как ни странно, агрессивный пыл заметно охладился.

– Здравствуй, Жень, что с тобой случилось? За что ты на сестру злишься?

– Она мне в голову чип вставила, и теперь у меня в голове опять голоса.

– А как ты про чип-то узнал? Почувствовал что ли?

– Ничего я не чувствовал. Ко мне голоса как пришли, так и рассказали.

– А что они вообще говорят?

– Да в основном меня обсуждают.

– Много ли их?

– Много, штук десять, не меньше. Там и мужики, и бабы, не разберешь ничего.

– Ругают, хвалят или комментируют?

– Да по-разному. Например, «Во, смотри-смотри, он чай наливает!» или «Погоди, мы тебе устроим!». Пойду в туалет, а они сразу насмехаться начинают: «Ой, какой у него маленький!».

– Сейчас, когда мы разговариваем, ты их слышишь?

– Нет, сейчас не слышу. А еще они меня сковывают.

– Это как понять?

– Ну они говорят и заставляют меня сидеть и слушать. Даже в туалет сходить проблема.

– Жень, а лекарства ты принимаешь?

– Так они мне запрещают и сразу угрожают. Это очень страшно, я не хочу больше об этом говорить.

– Скажи, а ты не думаешь, что эти голоса идут от болезни?

– Нет, от какой болезни? У меня действительно чип и через него голоса передаются. Это реальные люди, с ними моя сестра связана.

– А сестре-то зачем это надо?

– Хм, думаю, чтоб от меня избавиться. Я же чувствую, что для нее и для матери я – лишний.

– Все ясно, Евгений, давай одевайся и в больницу поедем.

– Да-да, надо ехать, там мне голоса уберут.

У Евгения, судя по всему, параноидная шизофрения. Как и большинство больных этим недугом, он неэмоционален и монотонен. У него есть ярко выраженная амбивалентность, то есть двойственность мыслительных процессов. Сначала он категорично заявил, что голоса болезнью не являются, но в конце беседы высказал уверенность, что в больнице их уберут. А кстати, на сестру перед отъездом, он снова огрызнулся.

Вот и следующий вызов: плохо после употребления алкоголя молодому человеку двадцати лет.

Встретили нас родители больного: мама с заплаканным лицом и сурово нахмуренный отец:

– Напоролся он, как свинья! – с возмущением сказал он. – Первый раз его таким видим! Мы с матерью ему как слуги сегодня: в кровать уложи, тазик принеси-унеси, дай попить! Скот!

– Да вообще непонятно, как он приполз-то! – сказала мама. – А если бы где-то свалился? Ой, даже подумать страшно…

Болезный лежал на боку поверх одеяла и страдальчески постанывал.

– Рома, как себя чувствуешь?

– А? Блин, плохо, мне, тошнит…

– Что пил?

– Сначала пиво, потом шампанское, потом водку…

– Много?

– До фигища…

– Ну и зачем?

– Так ведь Новый Год же! – дал Роман великолепный ответ.