– Хорошо, я согласна. Мне нужно голову я память подлечить.

Свезли мы Тамару Ивановну в психиатрический стационар с сенильным, то есть старческим психозом. А там ее приняли как старую знакомую. Оказалось, что неоднократно лежала она поначалу в «санаторном» четвертом отделении, а далее, в связи со значительным ухудшением, переместилась в общее.

Поводом к следующему вызову было «Задыхается мужчина тридцати трех лет».

В грязноватой двухкомнатной квартире, провонявшей какой-то химией, обстановка была спартанской. Там находились трое мужчин с затуманенными нехорошими взглядами.

– Чет ему плохо, посмотрите, – буркнул один из них.

Наш пациент, худой, с землистым лицом, лежал на кровати без постельного белья, укрытый до груди синим шерстяным одеялом и часто, поверхностно дышал.

– Что случилось, что беспокоит?

– Да вот, что-то дышится плохо… И вроде температура у меня, только градусника нет… Да вообще мне плохо, встать не могу, сдохну, наверное…

– ВИЧ, гепатит?

– Да, все есть.

Послушал, в груди – безобразие полнейшее, налицо двусторонняя пневмония. Да и не удивительно, ведь по всему видно, что его ВИЧ-инфекция уже во всю в СПИД переросла. Ротовую полость и зев даже смотреть не стал, заранее зная, что там во всю грибы растут. Нет, конечно же, не обычные лесные грибы, а грибковая инфекция имелась в виду. Сатурация девяносто процентов. Да, маловато будет.

– Саш, поехали в больничку? – предложил я.

– Не-не-не, не надо никаких больничек. Мне все равно уже капец пришел. Может сделаете что-нибудь, чтоб полегче стало?

– Да сделаем-сделаем. Чего употребляешь-то?

– <Название распространенного наркотика>, на системе.

– Да уж вижу, что на системе…

Прокапали мы его с глюкокортикоидным препаратом, надышали кислородом из ингалятора и уехали восвояси. Разумеется, не забыв взять письменный отказ от госпитализации. Может и нельзя так говорить, но у Александра нет абсолютно никаких перспектив. Точнее есть лишь одна, мрачная и неотвратимая.

Следующим вызовом была боль в заднем проходе у мужчины шестидесяти одного года.

Подъехали к старому деревянному дому барачного типа. Открыла нам женщина совершенно непонятного возраста с желтыми обесцвеченными волосами, забранными в короткий хвост.

– Я вообще не знаю че с ним такое, – сказала она безо всяких «здрасьте». – С утра жалуется, что опа болит. А сейчас уж вообще орать начал.

Больной лежал на животе и громко стонал сквозь зубы.

– Что случилось, что беспокоит?

– А-а-а, <самка собаки>, опа болит, <звиздец> просто! Стакан выпил и <нифига>! Сделайте что-нибудь, буду, сдохну сейчас!

– Понятно, давай снимай штаны, будем посмотреть.

Ну что ж, тут и думать нечего, в наличии парапроктит, то есть воспаление тканей, окружающих прямую кишку. И скорее всего, гнойное. Эта бяка лечится только в хирургическом стационаре, безо всяких вариантов. Туда-то мы болезного и свезли.

Так, это что за ерунда? Еще дали вызов! И когда же обедать? А нет, отменили! Все, значит едем на Центр.

Приехали, а там две бригады: реанимационная и педиатрическая. Для нас это значения не имело, поскольку очередность соблюдена не будет. Ведь вызовы-то у нас разные. А это означало, что надолго зависнуть на Центре нам не дадут. Поэтому даже и ложиться не стал. И точно, через пятьдесят минут вызов пульнули: психоз у девушки двадцати одного года. Вызвала полиция. Ну и ну, что ж там за больная такая неуправляемая?

В действительности все оказалось по-другому. Из квартиры, в которой находилась пациентка, вдруг запахло гарью. Соседи вызвали МЧС, те, в свою очередь, полицию, а когда вскрыли дверь, им предстала весьма странная картина.