И еще вызов дали: психоз у женщины тридцати девяти лет.

В прихожей нас встретила громкоголосая дама с короткой стрижкой:

– Здрасьте, я ее сестра. У нее опять все плохо. Вон, слышите, как орет?

– Да уж и не захочешь услышишь! А что с ней такое-то?

– Ну что, опять «крыша» протекла! Она уж двенадцать лет на учете, то и дело в дурке лежит.

Больная, худощавая женщина с кучерявыми русыми волосами, увидев нас, села на пол, прислонившись к мебельной стенке и пронзительно закричала:

– Что, демоны, за мной пришли, за моей душой? Зачем ты, <самка собаки> их привела? Ты мать убила, в ад ее бросила!

– Татьяна Григорьевна! Успокойтесь, пожалуйста! Мы не демоны, а всего лишь обычная скорая помощь!

– Аааааа! Господи помоги, пресвятая Богородица спаси меня! Отче наш иже еси на…

– Татьяна Григорьевна, давайте поговорим нормально!

– Отче наш иже еси на небесех, да святится имя твое, да будет воля…

– Помогите, пожалуйста, ее одеть-обуть, – обратился я к сестре больной.

– Уберите от меня свои руки поганые! Пошли вон отсюда, ‹…›! – на смену молитве пришли такие нецензурные ругательства, которых я, к своему стыду, даже и не знал.

К машине Татьяну Григорьевну мои парни вели с трудом, под уже ставший привычным нецензурный аккомпанемент. А по дороге в больницу, она неоднократно просила их прекратить шуметь в ее голове. В конечном итоге передали мы ее коллегам с дежурным диагнозом «Галлюцинаторно-бредовое расстройство».

Освободились и теперь поедем на боль в груди у женщины семидесяти лет.

Больная, приложив руку к груди, встревоженно рассказала:

– Ой, я даже и не знаю, как вам рассказать… В общем, у меня сердце останавливается, голова кружится и вообще мне очень плохо, очень!

– А болит давно?

– Нет, у меня ничего не болит.

– Хм, а у меня написано боль в груди…

– Да просто растерялась я, когда вызывала и сразу не сообразила, как и сказать-то.

– Ну хорошо, как давно у вас такие неприятные ощущения?

– Да уж часа три.

Ну что, сразу по пульсу было понятно, что имеет место быть фибрилляция предсердий. А кардиограмма это полностью подтвердила. Моя позиция по поводу восстановления ритма на дому озвучивалась неоднократно. И все же повторюсь: наша психиатрическая бригада этого не делает и не сделает никогда. А причина тут одна: случись чего-то нехорошее, я окажусь, мягко говоря, непонятым. Ко мне сразу же вопрос возникнет: «А за каким, собственно, праздником, вы это сделали, господин психиатр?». В подобных случаях больных мы всегда увозим в кардиодиспансер. И эта больная исключением не стала. Тем более, что пароксизм фибрилляции у нее длился непродолжительное время.

Здесь нужно обязательно отметить, что фибрилляция предсердий – это не просто неприятные ощущения. В таких случаях всегда есть риск для жизни и здоровья. Дело в том, что при фибрилляции в левом предсердии образуется тромб, который может оторваться и «выстрелить» вверх, в головной мозг. В результате этого случится инсульт, последствия которого предугадать невозможно. Именно по этой причине, больным восстанавливают нормальный ритм специальным лекарственным препаратом. Если же по каким-то причинам восстановление ритма невозможно, то больным пожизненно назначаются антикоагулянты[41].

Так, ну что, полчасика осталось до конца моей смены, уж наверно на Центр запустят. Ха, а вот и нет! Еще вызов сунули: понос и рвота у мужчины сорока одного года. Ааа, все понятно почему сунули! Завис у них этот вызов: между приемом-передачей разница в полтора часа! Эх, а ведь еще год назад я и предположить не мог, что когда-то нам придется ехать на банальный понос.