Открыла нам супруга больного, которая очень сердито сказала:

– Идите, заждался вас этот за*ранец! Нажрался черт знает чего и всем проблемы создал!

Больной со страдальческим выражением лица лежал на диване, рядом с которым стоял таз.

– Здравствуйте, что случилось?

– Ну что ж вы так долго-то? Рвет меня и понос. Живот болит какими-то приступами.

– Стул и рвота без крови, без черноты?

– Без.

– Главный вопрос: что ели пили?

– Да ничего такого. На работе у сотрудницы день рождения был, она тортом угостила.

– Так, а вот про торт давайте поподробнее. Он магазинный или свойский?

– Она сама пекла.

– Торт с кремом?

– Да.

– А другие как, тоже ели?

– Да, все ели, но про них я ничего не знаю, она же под конец рабочего дня нас угостила. Ну а потом, торт же был свежий, вкусный.

– Вкусность еще ни о чем не говорит.

Налицо была пищевая токсикоинфекция. Коварство ее заключается в том, что поначалу, когда микроорганизмы поселяются, размножаются и выделяют токсины, не меняются ни вкус, ни запах продукта.

Давление низковато: сто десять на семьдесят, при своем привычном сто тридцать на восемьдесят. Ну что ж, ничего удивительного нет: у больного гиповолемия, проще говоря, обезвоживание. Хорошо прокапали его, но одного раза маловато. Предложил ему поехать в больницу, и между супругами произошел спор, перешедший в ссору. Он был согласен, а она – категорически нет.

– Вить, какая больница, тебе же уже лучше! А кто будет Мишку из сада забирать? Ты же знаешь, что я до семи работаю!

– Нет, а мне ты что предлагаешь, умереть что ли? Ты же видишь, что мне плохо!

– Меньше надо хе*ню всякую жрать! Тебя дома, что ли, не кормят?

– Да при чем тут это? Ты понимаешь, что день рождения был у человека? Я съел только кусок торта и все!

– Так, успокойтесь, пожалуйста! – вмешался я. – У нас нет времени. Решайте, едем-не едем. Если нет, то расписывайтесь за отказ и мы уходим!

В конечном итоге, он отказался.

Вот и все, закончилась моя смена. На Центр приехали уже в половине десятого. Разумеется, вечера. А пока сдал карточки, наркотики, переоделся, пошел одиннадцатый час. Оформил переработку и попросил у старшего врача дежурную машину, чтоб домой меня увезла. Ведь в такое время надежда на общественный транспорт плохая. И хорошо получилось, прямо к подъезду меня подвезли, будто начальника.

Было ли в этой смене что-то примечательное? Было: три профильных вызова и все женские. Да вот уж так звезды сошлись, и дамы запсихозничать решили. А еще скорая меня отпускать не хотела, будто кричала: «Останься, Иваныч, я все прощу!». Но ничего, как-нибудь переживет, через три дня вновь встретимся!

Все имена, фамилии, отчества изменены.

Лишь один профильный вызов

Утро мое с приключений началось. Точнее, с ДТП, из-за которого я всего лишь одну остановку не доехал до скорой. В общем, как получилось-то? Еду себе спокойно в автобусе, сижу в задумчивости, как вдруг резкое торможение! Я бы сказал, очень резкое. Все сидящие дружно об передние сиденья стукнулись, а стоящие вперед улетели и друг на друга попадали. Само собой, зашумели все, заругались на водителя. А чего ругаться-то, если не он виноват, а легковушка, которая его подрезала?

Пострадавшие пассажиры обозначились быстро. Ими оказались две женщины, у одной из которых был разбит нос, у другой – повреждение плечевого устава. Вот только помощи я почти никакой не оказал. Во-первых, нечем, а во-вторых, закон не позволяет это сделать. Да, если медработник не находится, так сказать, при исполнении, то оказывать профессиональную медицинскую помощь не имеет права.