Наш пациент скромно сидел в фойе между двумя женщинами.

– Здравствуйте, Роман Витальевич! Пойдемте в машину, пообщаемся.

– Да, пожалуйста.

– Ну расскажите, что случилось, что вас беспокоит?

– Доктор, вы одновременно задали два вопроса, ответы на которые будут совершенно разными. Давайте все-таки по порядку. Начну с ответа на первый вопрос. Случилось двенадцатого января этого года. В этот день я перешел в иное бытие. Точнее, они меня перевели. А что касается вашего второго вопроса, то меня ничего не беспокоит. Совершенно ничего.

– Простите, пожалуйста, а как именно вы перешли и кто такие «они»?

– Без комментариев. И вообще, доктор, перестаньте задавать парные вопросы. Нужно будет, я сам все скажу. Так вот, я живу в другом мире и человек я совершенно не такой, как все остальные. Вы-то все сделаны из одинаковой материи. У меня и у вас все по-другому. У меня и у вас время и возраст совершенно разные. Например, моему сыну может быть и шестнадцать, и тридцать два. Я живу как бы под стеклянным колпаком: между мной и окружающими есть невидимая стена. И как ни старайся, а преодолеть ее никогда не получится. Но мне это и не нужно. Зачем? Ведь здесь все лицедеи, артисты и неживые декорации. Что мне тут делать? Какой интерес?

– Но ведь вы же продолжаете общение с нами, жителями не вашего мира!

– Да, общаюсь и знаю истинные потайные свойства общения.

– Это какие же, например?

– А такие, что смысл речи совершенно другой. Вот, например, человек сказал: «Я хочу есть». Но для меня это означает «Они меня берегут».

– Роман Витальевич, а вы нуждаетесь в медицинской помощи?

– А медицинская помощь невозможна, – с легкой усмешкой сказал он. – И беседа наша непродуктивная, не понимаем мы друг друга, говорим об абсолютно разных вещах. Для меня важней другое: под моей ответственностью сотни тысяч людей.

– Но ведь в больницу-то вы сами согласились поехать и даже письменное согласие дали!

– Так я и не отказываюсь. Просто они меня заставляют матери слушаться и всегда ее мамой называть. А иначе в мире понятие матери исчезнет.

– Да, Роман Витальевич, полностью с вами согласен. Все, ладно, садитесь поудобнее и поедем.

У Романа Витальевича параноидная шизофрения с приступообразно-прогредиентным течением. Это означает, что болезнь идет приступами, каждый из которых оставляет неизгладимый негативный след в личности больного. А уж набор бреда прямо замечательный: тут тебе и мессианский бред, бред особого значения, инсценировки.

Существование Романа Витальевича одновременно в двух измерениях, внешне напоминает онейроид – сновидение наяву. Но именно напоминает, а не является таковым на самом деле. Ведь у него же нет помрачения сознания, и он полностью адаптирован к нашему бренному миру, полностью в нем ориентирован и может прекрасно контактировать с окружающими. А вот удручает здесь одно: не дает болезнь стойких просветлений.

Вот и еще вызовок подкинули: дежурство на пожаре в общежитии. Ну что ж, включили светомузыку и полетели!

Уныло-серая кирпичная пятиэтажка без балконов. Из двух окон на третьем этаже выбивается мощное пламя вперемешку с черным дымом. Общежитие это не студенческое, а бывшее заводское, давшее приют многим малообеспеченным людям. Народ уже был эвакуирован, пожарные приступили к тушению. Вот, наконец-то вместо дыма и пламени повалил густой пышный пар. Все, ликвидировано горение. Еще минут через десять руководитель пожаротушения нас отпустил, оставив свой автограф в карте вызова. Вот и хорошо, главное, что люди не пострадали.

Так, а теперь поедем на ОНМК под вопросом у женщины восьмидесяти лет.

Встретила нас дочь больной со слезами:

– Ой, наверно парализовало ее.