– Вот, … твою мать, вырастила сынка! – не сдержалась мамашка. – Дурак получился. Все, на х-р ты мне нужен, сдам тебя в интернат и дело с концом!

– Так, уважаемая, а ну, угомонитесь! – прикрикнул я. – Вы мать или одно только название? Даже животные своих детенышей в обиду не дают, а вы-то что творите?

– Да ладно меня учить-то! Что я вам, девочка, что ли?

Да все понятно. Таким человекообразным существам что-либо втолковывать бессмысленно.

У Дениса, похоже, дебют параноидной шизофрении. Но это еще ни в коем случае не приговор. Хорошо подобранным лечением можно добиться хорошей, качественной ремиссии. Вот только для этого нужна надежная, крепкая и добрая семейная поддержка. А вот у Дениса ее, к сожалению, не было. Выставил я ему дежурный диагноз «галлюцинаторно-бредовый синдром» и свезли мы его в стационар. Некоторые читатели спрашивали, а почему же вы сразу не выставляете шизофрению? Так вот в очередной раз повторюсь, что такой диагноз подобен гранитному монолиту, который так просто не поставишь и не уберешь. Он крайне серьезен тем, что кардинально меняет последующую жизнь, включая правовой статус пациента. В случае дебюта, даже после лечения в стационаре, шизофрения сразу не выставляется. Другие, похожие диагнозы могут быть, например, шизофреноформное, шизоаффективное или шизотипическое расстройства. А шизофрения ставится только если случился второй эпизод, полностью ее подтверждающий.

Вот и время обеда подошло. И захотелось мне нестерпимо эклеров. По пути на Центр, в нарушение приказа, в магазин заехали. Купленную пару пирожных на сиденье в кабину положил и решил дозу никотина принять по-быстрому. Ну а далее с размаху сел под пронзительный вопль водителя:

– Иваныч, куда, <распутная женщина>?

И только тогда я понял, что плюхнулся аккурат на коробку с эклерами.

– Ну что ж ты Иваныч опой место ищешь? – расстроенно сказал он.

– Ну и ладно, Володь, не велика беда-то. Мне ж их не на витрину выставлять!

Ну а после обеда взял я ложку и с удовольствием съел то, что ранее называлось эклерами.

И как всегда в последнее время, рассиживаться и разлеживаться нам не дали. Теперь поедем на боль в руке у женщины шестидесяти восьми лет. Ну-ну, самый, блин, подходящий вызов для психиатрической бригады!

Морщась от боли и беспрестанно растирая левую руку, женщина с некоторым недоумением рассказала:

– Не знаю, что с рукой-то у меня сегодня? Болит и болит, прямо спасу нет. И ведь нигде я ее не травмировала. Нет, было, правда, лет двадцать назад я это плечо на работе ушибла. Вот может сейчас это и вернулось?

– А рука вся болит или только плечо?

– Вся, вся полностью, от плеча до пальцев! Уж два раза П-гин выпила и все без толку!

Появился, засверкал в моем мозгу предварительный диагноз. А кардиограмма его подтвердила на все сто процентов. Во всем был виноват злодей Инфаркт Микардыч, подставивший под удар ни в чем неповинную конечность. А уж больная-то как была удивлена, поначалу даже и верить не хотела! Но обезболили мы ее наркотиком, все прочее по стандарту сделали и потом благополучно в стационар свезли.

Следующим вызовом была перевозка из ПНД в психиатрическую больницу мужчины тридцати восьми лет.

Врач Луиза Александровна, вручив направление, рассказала:

– Больной процессуальный, уж четвертый год у нас наблюдается. Хорошо образован, физмат окончил, кандидат наук. Если охарактеризовать кратко, то он из другого мира. Привели его мать с женой, попросили госпитализировать, чтоб обратно в реальность вернуть. Хотите – побеседуйте, больной интересный, такие сейчас нечасто встречаются.

Наш пациент скромно сидел в фойе между двумя женщинами.