– Андрей Ильич, а где написано, что мы обязаны это делать? – возмущенно спросила молодая фельдшер Яблокова. – Почему мы, а не дезинфекторы должны аппаратуру обрабатывать?

– Ну знаете, вы меня сейчас наповал сразили! Это написано в вашей должностной инструкции, с которой вы знакомились под роспись! – парировал он. – Придите в отдел кадров и прочитайте внимательно, это несекретный документ!

– Хорошо, а зачем тогда нужны эти дезинфекторы? – не отступала Яблокова.

– Хорошо, объясню. Вы убираете пыль и грязь с аппаратуры и укладок, обрабатываете их антисептиком, а дезинфекторы убирают биологические загрязнения, которые от больных остаются: кровь, мочу и так далее.

Далее подключилась начмед Надежда Юрьевна:

– У меня важная информация для фельдшеров. Нами были закуплены электрокардиографы с дистанционной передачей данных. То есть кардиограммы не распечатываются, а передаются врачам кардиодиспансера, которые вам их грамотно расшифруют. С ними будут работать фельдшеры-молодые специалисты. С завтрашнего дня во всех сменах будет проводиться учеба. Списки тех, кого это касается, вывешены около кабинета старшего врача. После конференции поднимитесь и посмотрите.

– Коллеги, если вопросов нет, всем спасибо! – завершил конференцию главный врач.

Мое отношение к таким кардиографам двойственное. С одной стороны, они хороши тем, что помогут избежать диагностических ошибок. А вот с другой, они расслабят молодых специалистов, отучат от самостоятельной ЭКГ-диагностики. Кроме того, такие кардиографы будут отнимать драгоценное время. Ведь расшифровывать кардиограммы будет один единственный дежурный врач, у которого есть еще и масса других обязанностей.

По уже сложившейся традиции, бригада, которую мы меняем, еще не приехала. Нда, вообще непонятно, что за беспредел в их смене творится. А нет, приехали.

– Вот скажи, Юрий Иваныч, почему нас такое жесткое <распутство> преследует? – сказал врач Анцыферов. – В этот раз, как говорится, ничего не предвещало. Вызов дали наш, за час до конца смены. И что? Оказалось, что больной жене и теще <звездюлей> ввалил, выгнал, а сам в квартире заперся. Полиция приехала, а толку что? Дверь мощная, просто так не справишься, а он открывать даже и не думает. Вызвали эмчеэсников, они долго мудохались, но все же вскрыли. Ну а дальше пока то да се, время и пролетело.

– «Белочник», что ли?

– Ну конечно, вообще безумный, еле заломали его!

– Ладно, Александр Сергеич, давай переодевайся и на волю иди!

– Да какое переодевание, мне еще надо карточки сдать, наркоту списать и в полицию два сообщения передать!

Вот и опустело вокруг, пропала суета. По вызовам да по домам народ разъехался. Тихо стало.

Хлопнула входная дверь и к нам в «телевизионку» пришли диспетчер гаража Нина Дмитриевна с державшим ее под руку водителем Олегом Матвеевым. Прямо сразу стало видно, что с ней происходит что-то не то. Человек незнакомый мог бы принять ее за пьяную: взгляд мутный, растерянный, походка неустойчивая.

– Здравствуйте, Нина Дмитриевна! Ну-ка, пойдемте на кушеточку!

– Да, да…

– Что случилось?

– Сама не понимаю, – ответила она заплетающимся языком. – Руки-ноги как ватные, в голове что-то такое творится… Как будто в пропасть лечу… Ой, тошнит что-то…

Диагноз «Острое нарушение мозгового кровообращения» Нина Дмитриевна будто на блюдечке нам принесла.