Ну вот, теперь придется в полицию информацию передавать. Порядки у нас изумительные, что и говорить. Несмотря на то, что на месте ДТП уже работали сотрудники ГИБДД, мое телефонное сообщение было обязательным. Ладно, передам, не развалюсь.

Обед разрешили наконец-то. Приехав на Центр, увидели там запустение. В том смысле, что была там только одна фельдшерская бригада. И то не на обед приехавшая, а машину обработать после перевозки больного с кровотечением. Ну и ладно, мы уж привыкли в последнее время, что принять горизонтальное положение не получается.

Вот и вызов прилетел: психоз у мужчины пятидесяти четырех лет.

В прихожей нас встретили две пожилые женщины. Как они сами представились – мама и тетя больного.

– Давайте я вам сначала все расскажу, – сказала мама. – Он не дурак, вы не подумайте. Просто жизнь у него очень тяжелая. Два раза в Чечне воевал, и ранение, и контузию перенес. Да еще и гнойным менингитом переболел. Женат был, сын у него. А как заболел, так жене и не нужен стал, бросила его. Уж шестой год болеет.

– А нас зачем вызвали? Что случилось-то?

– Так ему совсем плохо! С головой очень плохо. Он сам попросил вас вызвать. Вы уж сами с ним поговорите, он вам все объяснит.

Больной с седоватой щетиной на худощавом лице лежал на диване, прикрыв глаза.

– Здравствуйте, Константин Палыч, что случилось, что вас беспокоит?

– Башка сейчас лопнет…

– Голова болит?

– Нет, не совсем так. У меня в мозгу газы скапливаются. Я это очень четко чувствую. Сначала звук такой раздается: «Пшшш!», ну как будто бутылку с газировкой открывают. И сразу начинают пузырьки образовываться. Но выхода-то им нет. Они череп могут разорвать, и тогда конец мне наступит.

– Константин Палыч, а эти пузырьки в голове вам кажутся или на самом деле есть?

– Ничего мне не кажется. Уж свой-то организм я лучше знаю. Мне нужно отверстие проделать небольшое, чтоб отток газа был. Хотел я просверлить, а побоялся, вдруг мозг задену.

– И правильно, что побоялись. Скажите, пожалуйста, а как вы жару и духоту переносите?

– Очень плохо. В холодное время мне всегда лучше.

– А в транспорте как себя чувствуете?

– Отвратительно. Вообще не переношу, того и гляди вырублюсь. Я стараюсь только пешком ходить.

– Все понятно. Давайте собирайтесь и поедем.

У Константина Павловича – ярко выраженное органическое поражение головного мозга. Причины, его вызвавшие вполне очевидны: контузии плюс последствия менингококковой инфекции. Вопросы о самочувствии в транспорте и переносимости жары, неспроста я задал. Ответы на них были дополнительными подтверждениями органической природы психического расстройства. Показанием к экстренной госпитализации в психиатрический стационар была опасность больного для самого себя. А то ведь кто знает, возьмет да и решится на трепанацию собственного черепа. Конечно же, после стационарного лечения он прежним не станет, но улучшение, пусть и временное, наступить должно.

Следующим вызовом была боль в груди у мужчины пятидесяти семи лет. Ну вот нам только этого и не хватало! Всучили-таки господина Дорофеева, о котором предупреждали на конференции. Была, конечно, у меня слабенькая надеждочка, что больной просто полным тезкой окажется. Но нет, не оправдалась она. Андрей Геннадьевич, высокий, статный, одетый в домашний халат, встретил нас крайне удивленно:

– Здрасьте, а я что-то не понял, зачем ко мне психиатрическая бригада приехала? Юрий Иваныч, вы уж расскажите, как на духу, вам дана команда меня упечь, что ли?

– Нет, Андрей Геннадьевич, никуда мы вас не упечем. Просто психиатрические бригады сейчас по всем вызовам работают, как общепрофильные.