– Представляете, едем на вызов и вдруг в контейнере с растворами что-то кааак хлопнет! Я быстрей его открыл, а там, оказывается две бутылки лопнули от перегрева. И тут же палеными проводами завоняло. Ну вот, вернулись на Центр, все заменили. Видать реле сломалось.

– Да у нас в прошлом году такое тоже было, – сказал врач Матвеев.

Здесь нужно заметить, что растворы для внутривенных вливаний всегда должны быть теплыми. Не горячими, конечно, а теплыми. Ну а если начать лить раствор очень холодный, то это может спровоцировать фибрилляцию желудочков, то есть жизнеугрожающее состояние. Термоизоляционный контейнер поддерживает температуру растворов до тридцати – тридцати четырех градусов. Но если нагрев не будет автоматически останавливаться до определенной температуры, то он пойдет по нарастающей.

Вот и разогнали всех по вызовам, одни мы остались. И вот, наконец-то, приехала бригада, которую мы меняем.

– Приветствую, господа! – мрачно прорычал врач Анцыферов. – Ну что, опять, как всегда, без десяти восемь, вперед, на вызов! Пьяное тело всучили, у магазина валялось. Посмотрел, а он, <самка собаки>, с битой рожей. Поехали сначала ЧМТ исключили, потом в вытрезвитель[43] свезли. Вот так время и прошло.

– Ты переработку-то, надеюсь, оформишь?

– А то! За такое отношение я буду даже минуту оформлять!

– Ну и правильно!

Около десяти вызов получили: психоз у мужчины тридцати одного года.

Мама больного, раскрасневшаяся и кипящая от возмущения, рассказала:

– У него опять обострение началось! Обругал меня, угрожал по-всякому. Да это что такое, в конце концов! Я его уже боюсь, честное слово! Забирайте, забирайте, его!

Сам больной, опрятный лысоватый мужчина в очках, покорно молчать не стал:

– Мам ну хватит уже врать-то! Ты расскажи им из-за чего все началась!

– Нечего мне рассказывать! Давай в больницу собирайся! – не осталась в долгу мать.

– Так, а ну хватит! – прикрикнул я. – Ваши разборки нам вообще не интересны! Давай, Егор, рассказывай, что случилось. А вы не вмешивайтесь!

– Да чего… Она мусорное ведро прямо на проходе выставила, а я чуть не навернулся!

– Так ты глаза-то разуй и не навернешься! – вновь не утерпела мать.

– Хватит, я сказал! Так, дальше что было, Егор?

– Я ругнулся, но ей вообще не угрожал!

– Да, да, обозвал меня!

– Да не тебя я обзывал, а просто ругнулся! Она меня сама оскорбляет и ругает постоянно, и ей можно!

– Да, я за дело тебя ругаю…

– Егор, у психиатра давно наблюдаешься?

– С две тысячи шестнадцатого.

– В диспансер ходишь, лекарства принимаешь?

– Я его туда вожу. Если не отведешь, то никуда он не пойдет, – сказала мать.

– Егор, в больнице давно был?

– В прошлом году лежал два месяца.

– А сейчас как состояние? Жалобы есть?

– Сейчас все нормально, «голосов» давно уже не было.

– Ну и хорошо. В общем так, никакого психоза здесь нет и непонятно, зачем вы нас вызвали!

– Дааа? А ничего, что он на учете стоит? Вы понимаете, что он буйный? А если он меня убьет, кто отвечать будет? – возмутилась мать.

– Так, я все сказал и повторять не намерен. До свидания!

Некоторые почему-то уверены, что находящегося под наблюдением психически больного очень легко поместить в больницу. Стоит только вызвать психиатрическую бригаду, как она тут же избавит от тяжкой обузы. Нет, заблуждение это. Никого и никуда почем зря мы не увозим. Закон не предусматривает госпитализации «на всякий случай» и «как бы чего не вышло».