Открыла нам немолодая дама с обрюзгшим лицом и забранными в хвост пергидрольными волосами. Вероятно она считала, что жирно подведенные глаза, ярко накрашенные губы и выпитый алкоголь делают ее неотразимой.

– Здрасьте! У меня мамка сильно болеет, – сказала она прокуренным голосом. – Я вообще уже не знаю, что с ней делать! Она и лечиться не хочет. Я ей г*ицин купила, пей, говорю, … твою мать! А она ни х*ра не пьет!

Больная, выглядевшая гораздо моложе своей дочери, лежала на кровати поверх одеяла и растерянно смотрела на нас.

– Ой, господи, а зачем вы приехали-то? – удивленно спросила она. – Танька, зачем ты их вызвала? Ты уж совсем что ли одурела?

– А вот, вызвала! Тебе все время плохо, и ты лечиться ни х*ра не хочешь! Помрешь ведь и все!

– Танька, уйди! Уйди с глаз долой! Ты как выпьешь, так дура дурой становишься!

Хоть и стало понятно, что вызов необоснованный, но все-таки добросовестно женщину обследовали. Сделали ЭКГ, глюкометрию и пульсоксиметрию. Все оказалось в норме. Серьезных жалоб она не предъявляла. Можно было бы и уезжать, но дочурка, зараза такая, так просто нас отпускать не захотела:

– Так вы чего, уезжаете что ли? – удивленно спросила она. – А укол-то ей хотя бы сделайте!

– И от чего же ей нужен укол?

– Как от чего, от болезни!

– Никакие уколы не нужны. До свиданья!

– Нет, что значит «до свиданья»? Вы чего, совсем обалдели, что ли? Зачем же вы приехали-то?

– Так, уважаемая, если кто-то здесь обалдел, то только вы! Уж если решили выпить, то ведите себя по-человечески! Если вы сейчас не угомонитесь, то мы в полицию сообщим о необоснованном вызове, и будете тогда штраф платить!

– Нет, это вы будете платить за моральный ущерб! Я на вас в суд подам!

Ооох, вырвались, наконец-то! Нет, идиотов, тем более пьющих, не перевоспитаешь и не исправишь.

Хм, надо же, чудеса какие, на обед отправили безо всяких просьб. Давненько такого не бывало. На Центре бригад много, весь двор машинами заставлен, будто в пересменку.

Еда у меня была мягкая и проблем не обещавщая: вермишель с измельченными котлетами, а вместо салата – натертый свежий огурец. Вот только все равно десны было больно, а после еды еще и жжение появилось. Опять пришлось таблетку глотать. Несмотря на множество бригад, после обеда расслабиться нам не дали. Да это и понятно, вызов дали наш, профильный, который нельзя перекинуть какой-то другой бригаде. Поедем в отдел полиции на психоз у женщины тридцати девяти лет.

Дежурный с недовольным выражением лица рассказал:

– Она походу ваша клиентка. В церкви погром устроила. Разбросала там все, что могла, пыталась иконы поломать. Хотели ее опросить, а она всякую дурь несет. Мы ее мужа вызвали, обещал подъехать, но уж не знаю, успеет или нет.

Больная, одетая в длинную юбку и повязанная платком, суетливо топталась в клетке и растеряно кого-то спрашивала:

– Что мне искать? Что искать-то, скажите? Может меня налоговая ищет?

– Здравствуйте, Людмила Викторовна! Давайте-ка мы с вами пообщаемся! Вы поняли, кто мы такие?

– Поняла, конечно, ведь я ж не дурочка! Вы – скорая помощь!

– Ну и хорошо. А что вы в церкви-то натворили? Говорят, разбросали там все?

– Сейчас объясню, но тут в двух словах не ответишь. В этой церкви мы младшую дочку крестили, и после этого в нее бес вселился. Стала есть очень много сосет и сосет! И мне буквально все вокруг стали говорить, что в моем ребенке бес живет, хоть на улицу не выходи! «Вон, бесятину повезла!». Какой-то бомж меня за рукав дернул и говорит: «Посмотри, чего ты в коляске-то везешь!».

– То есть, вы хотели церкви за беса отомстить?

– Ничего я не хотела.