Лера перевела взгляд с растерянных, ограбленных, но все еще живых игроков на довольное, абсолютно уверенное в своей правоте лицо Митяя. И она поняла, что управлять этой командой будет гораздо сложнее, чем она думала. Они все были очень индивидуальными и эгоцентричными личностями, каждый со своим уникальным видением мира. И ее задача — как-то заставить их работать вместе, не перебив друг друга.

Глава 10

Они шли в тишине, которая казалась тяжелее самого камня, что давил на них со всех сторон.

После циничного ограбления, которое Митяй с гордостью окрестил «обучающим семинаром по выживанию в агрессивной среде», воздух в туннелях, казалось, загустел и стал вязким, как смола. Единственным звуком, нарушавшим это гнетущее безмолвие, был глухой, методичный стук бронированных сапог Бастиана о камень — звук, похожий на мерный ход гигантских часов, отсчитывающих время до следующего, неизбежного конфликта.

Лера шла впереди, ее фигура была напряжена, как натянутая тетива, но ее мысли были далеко. Снова и снова она, словно просматривая поврежденную запись боя, прокручивала в голове эту короткую, уродливую сцену: растерянные, униженные, но все еще благодарные лица спасенных и довольная, хищная ухмылка Митяя, сгребающего их скромную, заработанную потом и кровью добычу.

Это было жестоко, низко и подло.

«Но… он все же прав»

Эта мысль, ядовитая и колючая, как шипы инфернального зомби, снова и снова вонзалась в ее сознание. В своем извращенном, бесчеловечном, геймерском понимании мира он был пугающе прав. Макс — ее брат, ее идеал, ее капитан. Он действительно не раз говорил, что жалость расслабляет. Что лучший урок — это тот, за который ты платишь. Что нубов, которые не хотят учиться, не спасти, а лишь отсрочит их неизбежную, жалкую гибель.

«Я хотела быть как брат — сильным и справедливым лидером. Но что, если его справедливость иногда выглядит… вот так? Могу ли я быть таким лидером? И хочу ли я им быть?»

Тишину в мысленном чате нарушил неожиданно спокойный, даже с нотками исследовательского интереса, голос Канаты.

«Надо признать, Пузан, это было в твоем стиле. Беспринципно, но с точки зрения игровой психологии — эффективно. Теперь у них есть четкая цель — вернуть потерянное. Это сильный мотивационный драйвер для прокачки. Возможно, ты и правда их спас».

Митяй фыркнул, и Лера почти физически ощутила волну самодовольства, исходящую от него, словно тепло от печки.

«Я преподал им ценный урок. Считайте это инвестицией в их выживаемость. Бесплатной, заметьте. Я же не взял с них очки за обучение. Я — суровый, но справедливый наставник».

Бастиан хранил гробовое молчание, но Лера видела, как его рука, облаченная в латную перчатку, чуть крепче сжала рукоять молота. Для него, телохранителя и воина с неписаным, но от того не менее прочным кодексом чести, похоже, это было обычным мародерством, недостойным настоящего бойца.

Лера поняла, что должна поставить точку. Сейчас. Иначе этот яд отравит всю их команду.

«Хватит», — ее голос в чате прозвучал ровно, без гнева или осуждения, но с такой финальной, ледяной нотой, что дальнейшие споры стали невозможны. — «Поступок был… спорным, но он уже совершен. Мы не будем это обсуждать, но запомните одно: пока я капитан этой группы, мы не бросаем тех, кого можем спасти, и мы не обираем слабых. Возможно, это не самый эффективный стиль, и возможно, это не стиль Макса, но это будет нашим стилем. Точка».

Она не стала ждать ответа, не стала проверять, подействовало ли. Она просто пошла вперед, вглядываясь в темноту туннеля, и они, помолчав несколько долгих, напряженных секунд, последовали за ней. Она не знала, приняли ли они ее слова, но они услышали приказ.