Голубь ухитрился достать из картонной коробки булочку для гамбургера и теперь уносится довольный, а собратья летят следом, пытаясь украсть добычу.

– И что дальше? В полицию пойдем? – гадает Дженни.

– Что? – возмущаюсь я. Ничего у нас не получится, если Дженни после каждой зацепки станет бегать в участок. Смягчаю голос: – Ты сама говорила, полиция бесполезна. И потом, как сказала мисс Шульц, иметь внебрачного ребенка – не преступление.

Дженни молча засовывает руки в карманы. По лицу видно, как она вновь и вновь прокручивает этот разговор в голове и рассматривает со всех сторон, точно блестящий камешек.

– Странно, почему мисс Шульц нам рассказала? Она едва нас знает.

– Пожилая дама хочет придать себе важности! У нас есть зацепка, это же здорово! Осталось только его найти!

Дженни вскидывает голову.

– Здорово? Пропал ребенок, Флоренс! Какое тут «здорово»?

– Конечно, – торопливо исправляюсь я. – Конечно. – Делаю глубокий вдох и пытаюсь принять серьезное выражение лица. – Но ты ведь можешь, правда? Попроси следователей, или как их там, выследить этого тайного ребенка.

Дженни закусывает губу и смотрит на голубей. Они уже забыли про гамбургер и дерутся за недоеденный рулет с сосиской от «Греггс».

– Надо подумать, Флоренс. Вопрос серьезный.

18

Шепердс-Буш

Воскресенье, 19:20

В моей квартире везде горит свет. Странно, я ведь его выключала перед уходом… Стою на тротуаре, пытаюсь заглянуть в окно, но жалюзи закрыты. Сердце бешено стучит в груди. Полиция! А вдруг они вернулись обыскать квартиру?

Вставляю ключ в замок и распахиваю дверь. Слышны голоса и вроде бы музыка.

– Есть кто?

Женский голос что-то неразборчиво говорит. Детектив Гловер?

– Есть кто? – повторяю я.

Делаю еще два неуверенных шага и встаю посреди гостиной.

На диване сидит Брук, прижимая телефон к уху. Я с облегчением выдыхаю.

– Брук! Ты что здесь делаешь?

– Я перезвоню, хорошо? – Сестра кладет трубку и бросает на меня недовольный взгляд. – Я же просила у тебя переночевать. Джулиан на мальчишнике, а я пригласила строителей, помнишь? Переделывают плитку на кухне, пыль стоит ужасная.

Молча киваю. Совершенно не помню уговора, но с души такой камень свалился, что уже все равно.

Брук впивается в меня взглядом.

– Ты как-то странно себя ведешь. Все нормально?

– Отлично. Даже прекрасно.

Сестра выключает звук телевизора.

– Есть новости?

– О чем?

– О пропавшем мальчике. Флоренс, тебе надо позвонить отцу Джулиана. Он адвокат, может помочь.

Да чтоб ее! Не стоило говорить Брук о полиции. Ляпнула в минуту слабости, а теперь она вечно будет припоминать.

– Ничего, – я плюхаюсь на диван рядом с ней. – Они приходили в пятницу, потому что так положено. Порядок у них такой. Кстати, мы с Дженни изучаем это дело.

– Дженни?

– Моя новая подруга. К слову, юрист. Очень умная. Тебе бы понравилась. В общем, мы решили сами разобраться.

– У тебя есть подруга?

– Не будь такой стер…

Брук хватает меня за руку и не дает закончить.

– Флоренс, – шипит она сквозь стиснутые зубы, – тебе нужен настоящий адвокат. И не надо ничего «изучать». Похоже, Дилан – подозреваемый.

Вырываюсь из ее липкой руки.

– Нет! Как ты смеешь!

Брук встает с дивана.

– Ты закрываешь на правду глаза, Флоренс! Как в тот раз, когда Дилан перевернул стол мальчику на колени. Или когда ударил ребенка крикетной битой! Сколько швов тому наложили?

Кровь приливает к лицу.