– Ты закрываешь на правду глаза, Флоренс! Как в тот раз, когда Дилан перевернул стол мальчику на колени. Или когда ударил ребенка крикетной битой! Сколько швов тому наложили?

Кровь приливает к лицу.

– Не так все было! Он защищал беспомощное животное!

– Тебе надо поговорить с адвокатом. Настоящим адвокатом, а не подружкой-мамочкой. Позвони отцу Джулиана, как ответственный человек, ответственный родитель.

– «Как ответственный человек»! – я передразниваю ее высокий голосок.

– Отлично. Делай что хочешь. Как всегда. Только одно скажи: почему Дилан до сих пор с Уиллом?

Во рту появляется вкус песка и пепла.

– Дилан с отцом. Ему это полезно.

Брук качает головой.

– Опять не признаешь очевидного.

Образ «ответственной старшей сестры» порядком раздражает. Старшая здесь я, не она!

– Мне твоя помощь не нужна, ясно? Все не так, как раньше…

– Веришь или нет, я надеялась поговорить о свадьбе, – перебивает Брук. – Но похоже, мои дела подождут, как всегда!

Брук сердито шагает в сторону спальни.

– Куда это ты? – кричу я вслед.

– В постель! – зло бросает она. – В отличие от некоторых, мне рано вставать. На работу!

Со вздохом плюхаюсь на диван и смотрю на телефон. Вот бы Дилан позвонил и дал всему разумное объяснение. Хотя бы рюкзаку под кроватью.

Представляю, как ловлю такси, еду к Уиллу, хватаю сына за плечи и требую ответа. А сама сижу на диване, старательно выщипываю брови перед зеркалом с десятикратным увеличением и бросаю себе нелепый вызов: если на пинцете четное количество волосков, Дилан этого не делал.

Проиграв который раз подряд, убеждаю себя: просто посчитала неправильно. И вообще, глупая игра.

Просыпаюсь от звона стекла и пронзительного крика. Брук, одетая в мой розовый халат, вопит и размахивает щипцами для завивки, как оружием.

Шагаю в прихожую. Витражное стекло нашей с Адамом общей двери сверкает на крыльце разноцветными осколками. Виновник преспокойно лежит на полу. С виду – огромный бейсбольный мяч («крикетный!» – с досадой объяснит Адам позже).

– Ничего страшного, – говорю я скорее машинально, ведь сама не очень-то верю в свои слова. В последние два дня мир утратил всякий смысл.

Брук медленно двигается к двери со щипцами для завивки над головой, будто самый безобидный в мире охотник за привидениями.

К мячику что-то привязано красной резинкой. Похоже на бумагу для печати. Осторожно вытаскиваю листок.

Не лезь не в свое дело, а иначе!!!

Так и написано, с тремя восклицательными знаками.

– Видишь! – взрывается Брук. – Адвокат. Немедленно!

Не успевает она достать телефон, как раздаются глухие шаги – Адам идет. На нем темно-синие спортивные штаны, а в руках мощный фонарик.

– Флоренс? – зовет он. – Ты как?

– Осторожнее!

Втроем в прихожей тесновато. Чувствую запах одеколона от его одежды и слабый запах виски изо рта. Адам оценивает ущерб и присвистывает.

– Окно дорого обойдется!

– Ты на это посмотри, – я показываю листок. Адам берет записку, а я сжимаюсь от стыда.

– «Не лезь не в свое дело». И что это значит?

– Понятия не имею, – вру я, хотя на самом деле прекрасно все понимаю. Меня будто огнем обжигает, и мышцы от шеи до спины каменеют.

– Ты же полицейский, верно? – спрашивает Брук. – Что тут можно сделать?

Адам со вздохом оглядывает осколки.

– Увы, вряд ли к вам пришлют отряд из-за битого стекла.

– Стекла и угрозы! – сердится Брук.